Летняя практика Эоэллы Лаврушиной
Шрифт:
Эо была в бешенстве. Хотя, чего она ожидала? Итог разговора закономерен, втюхать свой устав в чужом монастыре не удастся, этот самый чужой устав попросту не примут.
– Звёзды требуют жертв, жертв крови. На всё воля духов. Духи могут толкнуть под руку в ответственный момент, и всё произойдёт так, как им нужно. Если вмешаешься, ты, конечно, создашь некоторые проблемы и ему, и многим другим, омрачишь его последние дни. Но изменить всё равно ничего не сможешь.
Он словно бы откровенно запугивал, и совершенно не скрывал это. Почему?
– Почему?!!
А ещё выглядело так, будто он собирается наверняка убить и наслаждается безнаказанностью. Он улыбался, открыто и с явной, злой радостью.
– Ты уже повторяешься. Довольно, маленькая вирджана, не надо задавать вопросы. Хватит, на сегодня беседа закончена, у меня дела. Илэоро!
Она не смогла выдавить в ответ ни слова.
Тингвештар просто поднялся и ушёл.
Ей не осталось ничего другого, и она тоже ушла.
4.
На окраине деревни кто-то окликнул её.
– Вирджана Эо!
За ней бежал Ашшантар, сын шамана. Догнал, остановился, разулыбался. Оглянулся на один из холмов, помахал рукой, затем посмотрел вверх. Над головами кружил кхеирипо. Эо насторожилась. Но археоптерикс, хоть и низко летал, тем не менее, нападать не пытался. Она снова перевела взгляд на Ашшантара.
Ох, и расфуфырен же он! У Ири килт совсем простой, из гладкой кожи, вообще без дополнений, а у этого замшевая юбка в складку чем только не украшена! Тут и сложная вышивка, и подвески, и бахрома в три яруса – из замши, из полоски меха с длинным ворсом, из цветных шерстяных нитей. Ещё бы, сын шамана и сам наверняка почти шаман может себе такое позволить, ему по равнине не бегать, по колючим зарослям и скалам не лазить.
– Илэоро, вирджана Эо! Что-то давно тебя в деревне не было! Снова пришла рассказы послушать, подарки принесла? Наверное, своего проводника вообще ими завалила? Хорошие у тебя подарки, нужные и ценные. Только не тому человеку ты их носишь… Если тебе нравятся тлорские юноши, то ты не туда смотришь!
Ашшантар даже прошёлся перед ней взад-вперёд, он так явно гордился своим видом, что это выглядело смешно.
– Он некрасивый, девушкам не нравится, ни нашим, ни вирджанским, к тому же изгой, поэтому не сможет позаботиться о жене так, как нужно. На нём лежит дурное колдовство, очень опасное проклятие, отец давно об этом всех предупредил…
Эо уже знала о «проклятии», но машинально спросила:
– Это ты о чём?
Ашшантар не слушал, гнул свою линию.
– …К тому же он всё равно скоро умрёт, совсем скоро. И это точно. И подарки твои зря пропадут. Так что не тому ты их носишь, не тому…
Эо сделала стойку, как сторожевая собака, и вцепилась в эту фразу. Она бы и самому юнцу с радостью в жилетку бы вцепилась да за грудки потрясла. Еле удержалась.
– Почему ты так уверен, что он умрёт?!
– Потому что духи предсказали!
– Ну-ка, ну-ка! А как точно звучала фраза духов?
Ашшантар вздрогнул и смущённо отвёл глаза. Словно спохватился, что чуть не проговорился.
– Точно я не могу сказа… Я не знаю! Знаю только, что он никак не избежит смерти! Вот это точно!
Всё, он опомнился и больше ничего ей не скажет. Вот это точно, поняла Эо. Значит, и разговаривать с ним больше незачем. Ещё не так поймёт, за флирт примет.
– Ладно, не знаешь, так не знаешь. Я пошла, у меня дела. Илэоро!
Она повернулась и побрела прочь, подросток не посмел её задерживать.
И всё-таки сын шамана проговорился! Хоть ничего толком и не сказал.
Зато уж слишком злорадствовал.
5.
Девушка брела в лагерь, еле переставляя ноги. Что это такое? Ещё и пол-дня не прошло, а она чувствует себя разбитой и обессиленной, как будто не спала целые сутки и бежала марафон. Из неё словно выкачали разом всю энергию. Кто мог это сделать? Шаман? Или ещё Ашшантар вдобавок постарался?
Не упасть бы по дороге.
Эо кое-как заставляла себя продвигаться вперёд, маленькими шагами, один шажок, ещё один… Лучше упасть в палатке, сон восстанавливает силы. Но сначала зайти на кухню. И, не приведи духи, кто-нибудь из преподавателей её сейчас увидит.
Но окраина лагеря и кухня вроде были пусты. Облегчённо вздохнув, Эо зашла под навес, осмотрелась. На столах ничего не лежит, надо заглянуть в холодильники. Это сложно, не рухнуть бы лицом в землю.
– Эй! Особая эла!.. Не слышит. Ну, вообще – охренеть, не встать!
Её хлопнули по плечу, и она рухнула, хорошо, что на скамейку, а не наземь. Только тогда заметила, что она уже не одна, что здесь её друзья, все трое.
– Ты чего такая? Ты выглядишь ещё хуже, чем после первого объяснения со своим тлором! Поговорила с шаманом? Удалось его допросить?
Она вяло кивнула.
Богатырёв посмотрел на Вирена.
– Он все силы у неё, что ли, выпил?
Кирей покачал головой.
– Похоже, она сама энергию выкинула. Неосознанно давить на него пыталась.
– М-да… Вот чем заканчиваются попытки допросить шамана.
Она смотрела перед собой, не замечая, что по лицу неудержимо текут слёзы.
– Ты рассказывать будешь или как? Что он сообщил?
– Он подтвердил предсказание…
– Ну, и? Дальше-то что? Нам клещами из тебя каждое слово вытаскивать?
– …И ничего точно не объяснил.
Она, наконец, разрыдалась.
– Я по-прежнему не знаю, что произойдёт, что он там увидел в будущем! Я по-прежнему не знаю, как это предотвратить!
Она внезапно вскинула глаза.
– Может, руководству рассказать? Чтобы позволили увезти Ири на Землю!
Вскочила и бросилась к дорожке, ведущей до преподавательского шатра.
– С ума сошла?! Стой, особо глупая эла!
Он поймал её за руку, она споткнулась и чуть не грохнулась на землю.
– Ну, ты даёшь, у меня слов нет! Мне пеняла за то, что я музыку хочу отсюда увезти, а сама хочешь утащить, ни много ни мало – человека! Да кто ж тебе это позволит? Запрут тебя немедленно, свяжут по рукам и ногам, и отнесут на борт, и полетишь ты обратно, не солоно хлебавши, как миленькая! Рассказав руководству экспедиции, ты ничего не добьёшься! Тебя изолируют, вот и всё! Чтобы не вмешалась и межпланетные отношения не испортила!
– Не верю! Врёшь ты всё! Не может быть, чтобы они не поняли, что тут особый случай – человеку заведомо грозит смерть! Тут вмешательство просто необходимо и обязательно! Они же взрослые, умные люди, они заботятся о нас, чуть не трясутся над нами, а тут тоже несовершеннолетний, тоже ребёнок, можно сказать!