Чтение онлайн

Юлька не меньше минуты смотрела на меня, выпучив глаза.

– Кого ты имеешь ввиду? – наконец, спросила она.

Я молча сунул ей под нос удостоверение.

Когда Юлька разобрала соответствующий текст, у неё на лбу выступил пот.

– Юра знает об этом? – едва слышно поинтересовалась она.

– Грех было держать в неведении! – съехидничал я. – Всё-таки, не чужой человек!

Кажется, только сейчас до Юльки стала доходить вся незавидность её положения.

– Что же мне теперь делать?! – воскликнула она, когда я взял свою сумку и направился к двери.

– Что делать? – переспросил я, останавливаясь. – Во-первых, молись, чтобы твоего ненаглядного упекли пожизненно! А, во-вторых, скорее уматывай отсюда – не ровен час, Юра начнёт давать показания и тогда тебе светит срок за соучастие!

– Какое соучастие?! – вздрогнула Юлька. – Я же ничего не сделала!

– Не строй из себя дуру! – огрызнулся я и, хлопнув дверью, вышел из номера.

Обратный путь из Сочи тоже не был гладок, но, несмотря на все транспортно-пересадочные перипетии, я вернулся в Москву уже утром следующего дня, то есть, в понедельник.

Мой стремительный южный вояж увенчался полным успехом, и осознание этого подстегивало, словно мощный допинг, позволив на время забыть о накопившейся усталости.

«Всё, Юлькин вопрос закрыт! – не без удовлетворения думал я, шагая к аэропортовской стоянке, на которой осталась моя машина. – Теперь следует скорее отработать банкирский заказ и после отдохнуть!».

Мысль об отпуске позабавила. Я невольно вспомнил о своём нетерпении перед планировавшимся отдыхом в Дагомысе и наивных планах, которые тогда успел выстроить в мечтах. Увы, мне, увы…

Ещё в самолёте я решил, что, вернувшись в Москву, не стану заезжать домой, и сразу отправлюсь в Тверь к Евдохину.

Повидаться с армейским дружком Ковалёва хотелось ещё до сегодняшней встречи с банкиром, о которой имелась принципиальная договорённость. Не думаю, что Гнедин, вернувшись из Швейцарии, тотчас же схватится за телефон, чтобы вытребовать меня для доклада о ходе расследования.

Поездка в Тверь заняла около пяти часов и, к сожалению, оказалась почти безрезультатной. Евдохин, как и полагается профессиональному водителю-дальнобойщику, не сидел на месте, и в настоящее время накручивал километры где-то в Белоруссии.

– Он обязательно будет здесь в среду и четверг, – сообщил мне пожилой сутулый диспетчер евдохинского АТП. – В пятницу у Сереги уже рейс во Львов!

В тот день гнединский звонок прозвучал, когда на часах была уже половина пятого вечера. К тому времени я успел вернуться из Твери, пообедал и теперь блаженствовал в летней кафешке неподалеку от нашей конторы.

Гнедин сразу же сослался на сильную занятость и сказал, что сегодня ему ещё предстоит побывать в Юго-Западном округе на торжественном открытии крупной станции техобслуживания, строительство которой финансировалось «Цитадель-банком».

– Они и так перенесли из-за меня начало! – посетовал Александр Иванович, а затем поинтересовался, где я нахожусь в данный момент.

Узнав, что мне нетрудно подъехать на Садовую в течение ближайшего получаса, Гнедин быстро принял решение:

– До этой станции больше сорока минут езды, так что поговорим по дороге!

Мы отчалили от здания правления минут через пятьдесят в тяжеленном, словно танк, бронированном «Мерседесе» с тонированными стёклами и поднятой звуконепроницаемой перегородкой в салоне. Джип с охраной без промедления рванул вслед и всю дорогу держался буквально в метре от нашего бампера.

При встрече Гнедин имел довольно озабоченный вид, но когда мы остались в машине с глазу на глаз, постарался отвлечься от дневных забот, полностью сосредоточившись на теме волнующего его расследования и результатах моей поездки в Новоград.

– Что стряслось у Фенькина? – хмуро спросил он, разглядывая загорелую кожу на тыльной стороне собственной ладони.

Мне живо вспомнились недавние вынужденные признания Владлена Борисовича и его высокомерной супруги, и я в двух словах поведал банкиру о фенькинской драме с цинком-66.

– Он обещал вернуть вам деньги в оговоренные сроки, – передал я под конец слова облапошенного авантюриста.

– Вот вам и кредит на строительство химчисток… Какой козёл! – не сдержавшись, прорычал Гнедин. – Влад, кажется, так и не понял, кого должен слушать!

Я промолчал, глядя в окно на проносящийся мимо Смоленский бульвар.

Банкир быстро взял себя в руки, хотя чувствовалось, что он мог высказать в адрес Фенькина ещё немало крепких слов.

– Что вам удалось узнать помимо этого? – в гнединских интонациях преобладала прежняя деловитость.

Я коротко поведал ему о второй встрече с Бережной.

– Мне показалось, что ваша супруга не случайно заговорила насчет Ковалёва, и Ирина Анатольевна фактически подтвердила это! – подытожил я, наблюдая в полглаза за реакцией собеседника.

Александр Иванович слушал меня, судорожно сцепив ладони. Побелевшие костяшки гнединских пальцев, будто своеобразный индикатор, подсказали мне, что банкир переживает сейчас далеко не лучшие мгновения своей жизни. Его лицо также выглядело светлее обычного.

Молчание Гнедина поощрило меня на дальнейший рассказ. Кажется, в это время мы как раз собирались свернуть с Крымского Вала на Ленинский проспект.

Без лишних эмоций я сообщил Александру Ивановичу, сперва о славном афганском прошлом десантника Игоря Ковалёва и его драматичном переезде в Москву, а затем – о Вадике Каперском, за которым столько лет гонялась столичная милиция и, который не так давно, наконец, разорвал свою финишную ленточку.

– Не исключено, что Ковалёв был с ним в одной команде и теперь решил продолжить дело братца! – задумчиво предположил я. – А месяц или полтора назад этот снайпер вполне мог возобновить знакомство с Еленой Константиновной…

Кажется, от последнего предположения банкиру и вовсе стало не по себе, потому что он тихонько застонал и затем, уткнув в ладони побледневшее лицо, погрузился в невесёлые размышления.

Покуда Гнедин молчал, я задумчиво глядел на то, как наш неудержимый броневик стремительно несётся мимо зелёной полоски Нескучного сада.

Оставив позади площадь Гагарина с высоченным памятником первому космоплавателю, гнединский «Мерс» полетел дальше вдоль широкого, кажущегося бесконечным, Ленинского проспекта.