Чтение онлайн

Затем этот Пинкертон от журналистики, окрылённый первыми результатами «раскопок», попытался разыскать тех, кто выполнял всевозможные работы на этой, воистину золотой стройплощадке в сердце столицы, благо в доставшихся ему документах фигурировали названия конкретных фирм и компаний, которые «Калита» в разное время выбрала себе в качестве субподрядчиков.

Очередное открытие оказалось не менее шокирующим, нежели сделанные ранее. Как выяснил Свиридов, многие фирмы-партнёры «Калиты», получившие потом от «Цитадель-банка» кругленькие суммы за якобы выполненные при возведении «Палат» работы, были подставными и регистрировались на утерянные или украденные паспорта!

Въедливому репортёру даже удалось разыскать в Москве одного такого бедолагу, у которого жулики вытащили документы на Казанском вокзале ещё лет пять тому назад. По свиридовским бумагам, строительная компания, якобы принадлежавшая этому гражданину, выполнила на Воздвиженке все земляные работы и впоследствии отхватила за это в гнединском банке не меньше двух миллионов баксов!

Как отмечалось в статье, при ближайшем рассмотрении «миллионером» оказался пятидесятилетний токарь с завода Хруничева, который за всю свою жизнь, наверное, не заработал и сотой части упомянутой суммы.

Читая эту любопытную во многих отношениях статью, я не мог не обратить внимания и на то, что ФСК «Калита», подбирая субподрядчиков, явно отдавала предпочтение зарубежным строителям. К примеру, возведение фундаментов и сооружение подземных перекрытий она доверила немецкой фирме «Klaus Fihrer AEG», вентиляционные системы монтировали австрийцы, а установкой дверей и окон в зданиях воздвиженского комплекса занимались бельгийские и хорватские специалисты.

Похоже, спецы из «Klaus Fihrer» оказались редкостными универсалами: помимо чисто строительных задач, они также (во всяком случае, по бумагам) решали вопросы противопожарной защиты «палат», устанавливали лифты и, кроме всего прочего, несли охрану стройки.

Однако скептик Свиридов почему-то усомнился в заслугах иностранцев из фирм с малопонятными для славянского уха названиями.

Неутомимому журналисту «Вечёрки», хотя и с огромным трудом, но всё же удалось добыть кой-какие дополнительные документы, а также свидетельства непосредственных участников описываемых событий.

Новые бумаги, также как и рассказы очевидцев, убедительно подтвердили то, что в действительности, установкой окон, закладкой фундаментов, противопожарной защитой, а также массой других сложных и нужных работ на «Воздвиженских палатах», чаще всего, занимались вовсе никакие не бельгийцы, хорваты или немцы, а обычные российские ребята из московских и подмосковных строительных контор со вполне знакомыми и привычными для нас вывесками, вроде «Управления механизации № 24», «Мослифтмонтаж» или же Коломенское СМУ «Спецсстрой».

Кроме того, при сравнении счетов, выписанных за одну и ту же работу нашим и иностранцам, выходило, что разборчивый заказчик из «Калиты», как правило, оценивал реальные услуги отечественных умельцев гораздо скромнее, нежели гипотетическую «работу» десятков закордонных мастеров, которых на загадочной стройке никто никогда не видел!

Кажется, я уже упомянул, что свиридовская статья напоминала незаконченный детектив. Это объяснялось тем, что искушенный в проведении подобных расследований журналист не стал изображать из себя верховного арбитра и воздержался от каких бы то ни было окончательных выводов или прямых обвинений в адрес финансово-строительной компании «Калита», ЗАО «ПАЛЕН» и уж, тем более, «Цитадель-банка».

Вместо этого, благоразумный Свиридов ограничился лишь постановкой ряда конкретных и само собой напрашивающихся вопросов к руководителям банка и названных компаний, а также к чиновникам из госструктур, которым по долгу службы надлежало контролировать законность сделок и финансовых расчётов при реализации столь дорогостоящих проектов.

Всё следующее утро, впрочем, как и весь предыдущий вечер, я находился под впечатлением от свиридовской статьи.

Что бы я ни делал в эти утренние часы дома перед выходом на работу, или позднее, давясь в метро по пути в агентство, мои мысли неотступно вертелись вокруг того, что неожиданно удалось узнать о «Цитадель-банке» и его предприимчивых партнерах. Меня также страшно занимал вопрос о возможной связи упомянутой публикации с заказанным Гнединым расследованием и, конечно же, люди, которые стояли за этой газетной «бомбой».

Когда я запирал квартиру, вдруг вспомнился Гнедин.

«Любопытно, как он себя сейчас чувствует?», – посетила меня запоздалая мысль.

В том, что Александр Иванович уже ознакомился со свиридовской статьёй, сомневаться не приходилось.

Заперев дверь на оба замка, я направился к лифту.

Вопрос о душевном самочувствии клиента был сейчас далеко не праздным, ибо от этого обстоятельства во многом зависело продолжение заказанного расследования, которое, по всем прикидкам, вот-вот должно было вступить в завершающую фазу.

«Что-то в гнединской жизни зачастили черные странички, – размышлял я, глядя на исцарапанные и местами обоженные стенки трудяги-лифта. – Сперва – более чем странное и пока ещё необъяснённое поведение обожаемой супруги, затем – известие о сокрушительном цинковом «обломе» Фенькина, которому банкир ссудил кучу денег в расчете на щедрые дивиденды. Ну а напоследок – убойный материал во влиятельной газете, вполне способный если не похоронить, то уж, во всяком случае, испохабить деловую репутацию всего руководства «Цитадель-банка» и, разумеется, в первую очередь, его главы».

«Я тёртый калач и меня трудно раскачать! – вспомнилась вдруг полузабытая гнединская фраза, которую он произнес во время одной из наших встреч. – Интересно, предполагал ли тогда Александр Иванович, что его качели могут раскачаться так сильно?… Раскачаться?… Сами собой?… Что-то сейчас мне не верилось в такое чудо».

«Да, эта статейка может изменить многое!», – озабоченно думал я, шагая к метро.

В отличие от осторожного Свиридова, который писал статью для огромной читательской аудитории и, вероятно, не желал до поры до времени схлёстываться в суде с юристами «Цитадель-банка» или «Калиты», я мог быть гораздо смелее в своих умозаключениях по поводу строительства на Воздвиженке, благо хорошо знал банковскую кухню и догадывался, что на ней способны приготовить умельцы.

Главный вывод, который следовал из упомянутых в газете фактов (если, конечно, они во всём соответствовали действительности), заключался в том, что руководство гнединского банка вместе со своими партнерами и клиентами из ЗАО «ПАЛЕН» и «Калиты» негласно, но весьма активно занимаются отмыванием денег. При этом речь шла о десятках, а возможно, даже сотнях миллионов долларов, год за годом уплывающих за рубеж по давно отлаженным каналам.

В пользу подобных подозрений говорило, прежде всего, то, что «Цитадель-банк» отвалил ЗАО «ПАЛЕН» огромные деньжищи на строительство «палат» без соответствующего обеспечения сделки. Выделение таких кредитных линий в банковской среде всегда считается сверхрискованным делом и требует финансовых гарантий, минимум, на такую же сумму. Однако по сведениям журналиста, гнединский банк получил в качестве обеспечения только акции упомянутого ЗАО на тридцать миллионов долларов, которых, даже в лучшем случае, хватило бы для покрытия не более чем трети возможных рисков!

Другой бросающейся в глаза несуразицей, являлось более чем странное поведение сотрудников «Цитадель-банка» и ЗАО «ПАЛЕН», которые, похоже, упорно игнорировали проверку многомиллионных счетов и смет своих клиентов из «Калиты».

При иных обстоятельствах, подобное упрямство клерков, грубо нарушающих свои должностные обязанности, могло быть истолковано как злостный саботаж, но в данном случае, гораздо более правдоподобной казалась мысль о чётких инструкциях со стороны собственного начальства.