Лето Преисподне
Шрифт:
Уязвимость Сени была довольно банальной. Он был алкашом. Вообще, об этом можно написать отдельную книгу: о том, как молодой организм, ничего не подозревая, подсаживается на употребление этанола. В детстве алкашка не кажется убожеством, а скорее наоборот – видится признаком мужества. При этом ты не уходишь в запои и почти не похмеляешься, просто через какое-то время «без пары троек бутылок» оказываешься просто не в состоянии ни пообщаться с людьми, ни вообще прожить.
Проблема в том, что вскрывается эта зависимость, когда минет уже лет десять, а то и пятнадцать. Алкогольный демон – простой, не изящный, лукавый, но довольно топорный. Алкоголизм не входит в «семь смертных грехов» католической традиции, но если представить, что в Аду за это дело отвечает какой-то отдельно взятый дух, то на души падших он – самый богатый. Он – популист, обещает всем одно и то же, и на его горькие и кислые (в зависимости от употребляемого продукта) речи ведутся миллиарды. Ни один препарат за всю историю не подчинил себе столько последователей, сколько алкашка, и если тотальный провал «Партии любителей пива» на выборах 95-го года в России и можно чем-то объяснить, так это бесконечным могуществом Того, кто на самом деле руководит мировым Мордором алкашей.
Эта бесконечная метафизическая орда, в обозе которой плелся Сеня добрую половину своей жизни, тянется из глубины веков в самые последние времена человечества, которые настанут далеко после всех «киберпанков» и «безумных Максов». И вот Сеня решил соскочить с этого адского локомотива истории…
Как-то само собой получилось, что уже почти надумав бросить пить из-за каких-то странных колик в кишечнике, Сеня внезапно очень люто заболел. Тогда еще никто в России и слыхом не слыхивал ни о каких ковидах, так что адовая температура, слабость на уровне трупа и прочие побочки не смутили ни участкового врача, ни самого Сеню…
Сейчас, конечно, можно нафантазировать, что благодаря ковиду, а это с большой вероятностью был именно он, Сеня… «прозрел», что ли, и в очередной раз в жизни бросил пить. Проблема была в том, что он не верил, что бросил окончательно, ведь это с ним уже бывало, и не раз.
Зато, оклемавшись, Сеня стал больше курить. У него остался подарок от начальника – устройство «айкос». Не особо адская или демоническая машинка, просто приемник для простеньких, негорьких стиков почти без дыма, пахнущих сеном. (Если бы я мог, то запросил бы за эти строки денег у фирмы «Парламент» в качестве компенсации за продакт-плейсмент…) Теперь Сеня курил в день полпачки аналоговых сигарет и пачку стиков. Думаю, можно прикинуть, что это вставало в копеечку…
А еще у Сени была другая интересная уязвимость. И гораздо более глубинная, чем алкоголизм. В детстве Сеня видел духов. Духов и потусторонние миры. В голове его все еще оставались смазанные воспоминания об этих самых мирах. Возможно, впервые он познакомился с ними, бредя в болезни, в районе пяти или шести лет…
Что же он видел? Он видел, как мир буквально двоится. Чувствовал, как от видимой и простой реальности отслаивается гигантская глыба реальности другой, потусторонней. Эта глыба была настолько велика, а смещение настолько большим и очевидным, что сам взор на эту плотную и твердую реальность другого порядка повергал маленького Сеню в бесконечный ужас.
Несмотря на то, что в будущем у Сени никогда не проявлялись так называемые панические атаки, память о «смещениях» полностью его никогда не оставляла, и самые страшные моменты ужаса в жизни он перенес не когда кувыркался в автомобиле во время аварии с другом и не когда банда гопников пыталась догнать и пырнуть (или на что там вообще способны настоящие гопники), а именно в минуты обострения памяти о смещении глыб реальности.
Ну и конечно, не обходилось без различных форм, иногда даже вполне антропоморфных, с которыми Сеня встречался на протяжении детства, но с которыми ни ужиться, ни подружиться так и не смог. Когда он потом встречал в американских фильмах упоминания о «воображаемых друзьях» подростков, его передергивало.
Ну и конечно же, экстрасенсы! Не те, которые десяток лет назад гремели по дециметровым телеканалам, а настоящие. Чувак, Конспировский и Джинна. Бабушка Сени ставила перед телевизором воду, которую заряжал Чувак, Конспировский заставлял дрыгаться в пароксизме целые стадионы бабок, но Сеня видел, как и что, на самом деле происходит… Почему с уходом Ельцина экстрасенсы также ушли с телеэкранов, Сеня не знал, да и анализировать не брался, с другой стороны, слишком очевидным было обращение руководства страны к православию, так что Конспировскому в новой реальности места уже не было…
Если вы спросите, как молодому человеку с тонкой душевной организацией во всех смыслах удалось завязать с миром потустороннего, то нам нужно будет всего лишь сложить два и два.
Начнем с того, что, постепенно подрастая, Сеня начал догадываться, что для того, чтобы избежать участи Ванги и других настоящих экстрасенсов, нужно просто выбрать свою сторону. И Сеня выбрал материализм, тем более что это было несложно сделать в постсоветское время. Сеня решил, что просто перестанет верить во все, что и без того знал. Закроет в своем сознании двери для тонких миров, духов и колдунов, гадалок и прочий потусторонних вещей. Уже в сознательном возрасте, не раз, в минуту слабости, депрессии и вообще потери жизненных ориентиров он обращался: один раз к гадалке, один – к экстрасенсу и несколько раз к знатокам восточной медицины. И каждый раз после «сеансов» он с облегчением выдыхал: ни гадалка, ни астролог, ни кто-либо другой, не смогли ни выявить, ни повлиять по-настоящему на Сенину судьбу, иными словами, все эти люди и их возможные способности работали с Сеней как с нормальным человеком…
И это только радовало…
Первое июня 96-го, день защиты детей, Сеня запомнил на всю жизнь. В тот день он впервые по-настоящему нажрался. Пили втроем. Он, Женя и Вася. Вася потом сторчался и умер от передоза, Женя выплыл и, возможно, воспитывает детей. Впрочем, для взрослого Сени оба этих ребенка из детства были уже одинаково мертвы…
Пили «Клюковку», кажется, по десять или тринадцать рублей за боттл. Вроде, до кризиса 98-го цены были именно такими. Тогда Сеня в последний раз видел духа. Семен бегал по лужам, брызгался, орал. На жаре его размазало чуть более чем полностью. Затем он валялся на лавочке рядом со столиком для домино, и ехидный Женя спросил, сколько человек идет через двор. Сеня видел три тени. Потом Женя смеялся, говорил, что мужик шел один, и он, походу, у Сени троился.
А мужик действительно был один, но он не троился, а двоился. А третьим, кто шел рядом с ним, был тот самый алкогольный демон, который вышел из своего царства, чтобы приоткрыть створку в шумный и безалаберный мир алкогольных излияний для нового адепта… И вот прошло двадцать пять лет, и накануне своего тридцативосьмилетия Сеня вынужденно, из-за болезни, бросил пить.
Складываем два и два и понимаем, что теперь все вернулось, и вернулось в сухом и теплом январе.
Июнь.
Выйдя от Мартова, Сеня решил прогуляться обратно до КПП и уже оттуда вызвать такси, благо телефон более-менее держал зарядку. Квантин шагал рядом. Он распахнул свою красную олимпийку, под ней была модная майка с V-образным вырезом и дурацким логотипом Supreme.
– Ну что, – спросил Квантин. – Потрогал его за вымя?
– Вроде нормальный мужик, адекватный.
– Приятно слышать. Но он – убийца. И тебя убьет, если что-то заподозрит. А если убьет тебя, мне придется искать новые выходы. Так что мой долг – защитить тебя.
– Предлагаешь соскочить?
– Нет конечно! Не забывай, все ниточки привели сюда! Впрочем…
Квантин прыгнул вперед и взял Сеню за плечи. На его джастинбиберовском личике отразилось что-то похожее на заботу:
– Чувак, эй! Я с тобой, я тебя не брошу!
– Да я как-то и не сомневался. Если что, Анна поможет…
– Не забывай, что он дал тебе шмотки с жучками. Там может быть все что угодно – трекеры, микрофоны…
– Предлагаешь уйти в конспирацию?
– Ни-ни. Пусть увидит Анну и увидит часть твоего мира. Просто не свети пока всем остальным…