Чтение онлайн

Нет уж, домой они будут возвращаться по-ведьмински, еще одной поездки на поезде, а потом и на автобусе по убитым дорогам она не пожелает ни уставшей за день бабушке, ни себе.

— Смею напомнить, — раздался скрипучий голос где-то сбоку, — что надо бы запастись и мне кормом вплоть до зимних каникул.

Мирослава подскочила на месте и положила руку к колотящемуся в бешеном ритме сердцу. На спинке лавочки по ее правое плечо сидел Персей.

— Ты если меня еще пару раз так напугаешь, то тебя и кормить некому будет!

Ворон недовольно каркнул и отвернул голову, чуть распушив холку.

— Кузьма уже собрал тебе корма, не переживай. Отблагодаришь его лично! Вы, как я заметила, нашли с ним общий язык, — юная ведьма села на прежнее место и поправила задравшуюся футболку.

Персей глухо засмеялся.

— Кузьмич потешный, много у него за жизнь историй накопилось, — хихикал ворон, чуть кивая головой.

— А сколько ему лет? — спросила Мирослава, никогда до этого не задававшаяся этим вопросом.

— Да уж больше, чем мне.

Девочка снова посмотрела на гордо восседавшую рядом птицу.

— А я будто знаю, когда ты родился!

— Кар! — непроизвольно выкаркнул ворон, будто не мог быстро переключаться с человеческого языка на птичий. — Тьфу, ну Горбачева застал.

Мирослава снова подскочила с места.

— Тебе что же, лет сорок? Да моему папе… Сколько же ему там… Обалдеть, в общем!

— Молодняк, — гордо заявил Персей и снова зашелся каркающим смехом.

— А Кузьме сколько все же, как думаешь?

Ворон призадумался.

— Много. Он и сам не помнит.

— С момента постройки дома он с нами живет, это уже лет сто семьдесят как, а до этого его с собой из Петербурга мой дальний прадед привез, Алексей Петрович его звали, — влилась в разговор подошедшая Серафима Николаевна.

Ворон присвистнул, а Мирослава хихикнула, глядя на птицу, а потом повернулась к бабушке.

— А тебе сколько, ба?

Старушка вздохнула, качая головой.

— Дожили! Родная внучка не знает, когда у бабки именины!

Мирослава чуть стушевалась.

—Ну почему, я знаю, первого мая. Я год не знаю. Персею вообще больше сорока, а выглядит… А сколько птицы вообще живут?

— Так, милочка, ты еще кукушку позови узнать, сколько мне осталось. А то я, по-твоему, уже перелетал свою норму, — обиделся ворон.

— А кукушки тоже умеют разговаривать? — удивленно спросила Мирослава, глядя то на бабушку, еле сдерживающую смех, то на птицу. Пока что девочка ощущала себя так, будто ее перенесли на страницы фентези-книги, которая была написана на непонятном языке.

— Тяжко тебе придется с таким крохотным мозгом в таком большом ведьмаговском мире… — вставил колкость Персей, качая головой, за что тут же был скинут со скамейки ловким ударом костыля Серафимы Николаевны.

— Всего семьдесят девять лет мне, — закончила этот нелепый спор женщина и, не замечая шокированного взгляда внучки, бодро встала со скамейки, планируя завершать их плодотворную поездку и возвращаться домой, в любимые Славенки.

??

Утро добрым не бывает, — раздраженно думала Мирослава, пробираясь сквозь густые заросли и кустарники. Ветки царапали лицо, кроссовки промокли, под ногтями застряла грязь, а штанины спортивного костюма были облеплены колючками.

Несколько часов назад, попрощавшись с бабушкой и Кузьмой, девочка очутилась в лесу с помощью маглокации. Именно так обозвал процесс перемещения из одной точки в другую Персей. Он схватил Мирославу за ткань кофты и спустя пару неприятных мгновений они уже были далеко.

Здесь, где бы она ни была, в отличие от Ярославской области, которую они покинули в три часа утра, уже разыгрался тусклый рассвет.

Мирослава бродила по лесу, окутанному густым и непроглядным туманом уже пару часов, смутно ощущая странное чувство внутри. Тревога. Вспоминая свое первое знакомство с нечистой силой в бабушкиной бане девочка боялась не голодных волков, которые здесь бродят, а чего похуже. Допустим, лешего. Не решаясь упоминать духа леса вслух, она шла туда, куда, как ей казалось, идти правильно.

Персея видно не было, он все еще был обижен за упоминание его бальзаковского возраста.

— Подумаешь, какие мы нежные. Кризис среднего возраста у нас! Ни подкатить, ни подъехать прям! — она подобрала с земли большую шишку и кинула ее куда-то в даль.

Ее поход осложнялся тем, что чемодан приходилось тащить за собой. Колесики уже отломались, поэтому юная ученица Ведограда просто тащила его по земле, собирая им всю грязь, колючки и ветки. Некогда ярко-желтый чемодан, обклеенный отцом наклейками из разных стран, сейчас был чумаз и неузнаваем.

Остановившись, она глубоко вдохнула. Местность отличалась неровным ландшафтом, идти мешали торчащие на земле корни деревьев и растущие близко друг к другу кустарники, которые из-за молочного марева нельзя было заранее разглядеть. А что, если она не успеет найти школу до назначенного времени?Еще и связь на телефоне не ловит… Вот же черт!

Еще раз судорожно вздохнув Мирослава все-таки улыбнулась. В ее памяти всплыл текст песни папиной любимой группы. Михаил Морозов все детство дочери слушал их репертуар, а порой и сам поигрывал на гитаре их песни. Сейчас же Мирославе вспомнилась одна из них, от чего она провела параллель между текстом и самой собой.

— Я иду по стране старорусским маршрутом... безоблачным утром... и что-то там первой зарей... — под нос бубнила себе девочка, не помня наизусть всего текста, сбивая себе дыхание, но уперто пробираясь дальше сквозь густые кустарники, царапая ими себе руки и щеки. — А-а-а заря, заря, заря-я-я-а...

Не успев допеть припев, Мирослава услышала хруст веток где-то сзади и замолкла. Резко обернувшись и всмотревшись в зеленую чащу сквозь туман, попыталась понять, кого это к ней несет, и сделала пару шагов назад. Шевеление становилось все ближе и громче. Подхватив чемодан и решив убираться отсюда подобру-поздорову, девочка уже собиралась повернуться и побежать в намеченном заранее направлении, как на нее выбежал человек.