Чтение онлайн

Мирослава, больно ударившись головой о пол и еле сохранив сознание, неуклюже вскочила на ноги и открыла дверь настежь. К ее удивлению, волк, который, как они думали, гнался за ними, сейчас бежал в ту сторону, откуда они пришли и все также громко рычал.

— Что же с Яромиром будет? — прошептала школьница, прижимая ладонь к губам. Сейчас ее друг был непонятно где, один, в лютый мороз, когда в лесу активизировались волки...

— Чаго с ним станеться? Сожреть пару белок или зайцев и успокоиться! Зараза такая... — недовольно проворчал леший, с интересом разглядывающий убранство Избушки изнутри. Смысл этой фразы показался юной ведьме настолько несуразным, что она рассмеялась.

— Каких еще белок, Онисим?

— Невезучих, каких же еще, — пожал мохнатыми плечами лесовик, разглядывая печь.

Он, схватив прихват, повертел его в лапах и поставил обратно. Полез куда-то на полку, достал какую-то коробочку, затем пошурудил в темном закутке у печи и выудил пару старых поленьев из дровницы. Перед тем, как кинуть их в печку, он снял шарф, аккуратно сложил его на столе, а затем юркнул через устье в дымоход. Избушка подскочила на месте от неожиданности, а леший уже вернулся обратно.

— Надось было прочистить, — пояснил свои действия Онисим, — а то бы задымила здеся нам все.

Он по-хозяйски кинул в устье печки поленья, взял в кривые руки коробочку со спичками и чиркнул первую. Ничего.

— Отсырели, — огорчился леший. Мирослава, находясь будто во сне, встала и подошла ближе.

— Игнис парвус! — маленький огонек из перстня на правой руке подлетел к полешкам, и те вспыхнули. Девочка повернулась к лешему. — Я думала, что вы боитесь огня.

— А кто ж егось не боиться-тось?! — удивился тот в ответ и пошел рыться в сундуке. Открыв его, он перебирал лежавшие там старые вещи. — Огонь не управляем, силен и опасен! Уничтожаеть леса, жизни зверей отбираеть! Но русская печь — это дело святое. Если печь не то’питься, значить дом угасаеть. Пришли бы раньшесь с князем, зажгли бы печку, изба бы давно сил набралася!

За это время они с Яромиром нашли время только немного изучить найденные в прошлый визит в избе книги, но вернуться сюда и хотя бы убраться, наполнить жизнью избу — так и не выбрались. Поэтому сейчас Мирослава стыдливо опустила глаза на пыльный и затоптанный пол.

Леший достал какую-то фуфайку из старого сундука у кровати, натянул ее на себя. Она оказалась длинной, почти до пят, поэтому он мастерски обрезал ее ржавыми ножницами. Нашел и шапку-ушанку, ему она пришлась как раз, ибо голова у него была размером с человеческую. Только вот деревянные рога мешали, поэтому пришлось сделать в шапке две дырки. Через несколько минут он был одет и подпоясан.

— Ну прям жених на выданье, — нашла в себе силы усмехнуться Мирослава и тут же устало уселась на лавку. Ворон настороженно глядел то в окно, то на лешего, стараясь не допустить ничего плохого. — Так что там про белок и зайцев, Онисим? — снова спросила она у лесовика, роющегося на полках в поисках чего-то. Он тяжело вздохнул и повернулся.

— Что с ним станеться?! Он до утра сам можеть пол леса перегрызть, никтось ему не опасен!

Мирославу словно окатило ледяной водой, а Персей перелетел с подоконника на стол, вслушиваясь.

— Как это: может перегрызть? — спросил ворон вместо потерявшей дар речи девочки.

— Ну вы его видали?! Зверюга же! Глаза горять, слюни текуть, клыки, как сабли, лапы, как у медведя'!

— Ты думаешь, что тот волк, это Яромир?! — изумилась Мирослава, глупо разулыбавшись. Ее сознание сейчас было готово разорваться от эмоций и усталости одновременно.

— Я не думаю, а знаю, — утвердительно и уверенно сказал леший, пошурудив пылающие полешки кочергой. — Князь наш — проклятый волколак.

Повисла тишина, от которой у Мирославы зазвенело в ушах. Где-то в печке громко треснуло горящее бревнышко, и нервная система, струны у которой и так уже были сильно натянуты, дала окончательный сбой.

— Что за чушь? — спросила девочка, резко поднимаясь со скрипучей скамьи. Онисим не попятился, а наоборот, сделал шаг ей навстречу, но повернулся к ворону.

— Ну ты-то, гавран, разве ничегось странного в парнишке не замечал?! Не дрожала душонка твоя птичья, когда он рядом находился?! Не испытывал ли ты страха беспричинного, а?!

Ворон только кивнул, подтверждая сказанное. Именно такое он и ощущал в присутствии друга его ведьмы, однако не придавал этому большого значения, либо же не хотел почем зря на парня наговаривать.

— На молодом князе столько оберегов и амулетов, что сразу и не разберешь, в чем тут дело.

— Оборотень, перевертыш, вервульф, волколак, называй, как хочешь! Но этого не отнять! И ты его сейчас видела!

Мирослава отрицательно покачала головой, которая, казалось, сейчас расколется от подступающей мигрени. Леший цокнул языком.

— Ну-ка, вспомни, девица, когда княже наш болееть? Обычнось раз в месяц?

Она заторможено кивнула, вспоминая.

— Так, — в ответ кивнул Онисим. — И всегда в полнолуние?

Тут ей пришлось напрячься. В школе они, конечно, отслеживали лунные циклы на Звездологии, но она никогда на них не заостряла внимания. Единственной точкой отсчета можно было брать ночи игры в «шабаш». И, если ее не подводила память, именно в ночь полнолуния Яромира всегда клали в медзнахарские палаты. Но болезнь представлялась как грипп, простуда, воспаление легких или что-то вроде того. Он быстро слабел, и у него поднималась температура, никаких намеков на оборотничество и привязку к лунному циклу!

На вопрос лешего она так и не ответила, а просто ходила по избе, шагая из угла в угол. Затем девочка встала у низкого окошка, оперлась о стену и вгляделась сквозь грязные стекла наружу. Вдали виднелся только темный зимний лес, такой высокий и статный, а где-то среди сугробов и деревьев бегал ее друг, размахивая волчьим хвостом.

Что... за... бред!!!

В то же время Онисим уже вскипятил растаявший снег и заварил какие-то листья, чей сладкий пряный аромат стал разноситься по избе. Он хлебал чай, с упоением присербывая и причмокивая. Ворон сидел все там же на столе, тихонько ожидая, когда наступит утро.