Чтение онлайн

Оставшиеся сидеть на своих местах ребята ошарашено смотрели на ткань гобелена у выхода в коридор, который немного покачивался. Ссор этих двоих они слышали не мало, но чтобы Никита вышел из себя — такое было впервые.

— Плохи дела, — подал голос чуть охрипший от молчания Яромир, и Мирослава обеспокоено посмотрела на друга. Иванна сложила книги в сумку и нервно облизала пересохшие губы.

— Наверное, я пойду за ней. Сейчас будет много слез, — как-то удрученно сказала яриловка, понимая, что ситуация не рядовая. Она вышла, и на секунду в нише стало светлее, когда яркие огни из коридора осветили пространство. В нише горела только одна свеча, от чего здесь царил задумчивый полумрак. Впервые с последней ночи полнолуния Мирослава и Яромир остались один на один. Неловкость от молчания расползлась неприятным морозным туманом по коже.

— Слушай, Мир...

— Я давно хотела...

Друзья начали говорить одновременно и резко замолчали, прервавшись на полуслове. Девочка глубоко выдохнула, снова собираясь с духом, а парень ближе пододвинулся к подруге и сказал:

— Я идиот.

— Ты точно не идиот, — покачала головой Мирослава, а потом улыбнулась. — Возможно, ты чуть-чуть волк, но не идиот.

Полоцкий нервно хохотнул и, опершись локтями о колени, опустил голову вниз.

— Разве это не символично? — спросила Мирослава, все еще улыбаясь. — Ты первый, кого я здесь встретила в том лесу. Ты первый стал мне другом в этой школе, да еще и к тому же ты первый волколак, которого я встретила в своей жизни. Разве это не страйк?

— Чего? — спросил Яромир, не понявший значения фразы. Он выглядел нахмуренным и серьезным.

— Ну, — пожала плечами девочка, подыскивая синоним, — ты три в одном, как кофе!

— Прекрасно, — криво улыбнулся парень, поднимая глаза на подругу. — И я первый, кто чуть тебя не убил.

Повисло молчание.

— Чуть не считается. Да и вообще, все было не так…

— Мирослава, это серьезно! Я опасен!

— Я в курсе! Но это разве что-то меняет?

Он покачал головой, словно не зная, какие аргументы привести.

— Яромир! Да будь ты хоть упырем! Ешкин кот, мне плевать! Ну укуси меня, я тоже буду волколаком. Станем вместе бегать под луной и вилять мохнатым задом!

— Это должно было прозвучать смешно? — прищурился яриловец, и его черные глаза в полумраке ниши стали темнее зимней ночи.

— Ой, только не надо на меня так смотреть, — отмахнулась от него девочка, складывая руки на груди.

Парень ухмыльнулся. Ему нравилась ее реакция, а, точнее, ее отсутствие. Никто не выдерживал его взгляда, даже взрослые. Они все будто чувствовали исходящую от него опасность, просто не придавали большого значения.

— Если ты не хочешь общаться, то так и скажи. Не надо перед всеми делать вид, что все хорошо, а на самом деле бегать от меня! Я тебе гончая собака, натасканная на охоту на волков.

— Да что ты говоришь? — саркастично спросил парень, расплываясь в кривой улыбке.

— Будь ты хоть дитя Нави, как Чернобог, а не ребенком луны, мне было бы все равно, — она поднялась с места, чувствуя, что этот разговор снова подходит к тупику. Каким же он был упрямым. — Но собери всю свою волчью храбрость в кулак и скажи мне, что мы просто одноклассники, а не друзья. Это расставит все по своим местам.

— А что, если я совсем не храбрый? — спросил Яромир, все еще сидя на лавке. Он смотрел на нее с такой болью во взгляде, что Мирославе стало не по себе.

— Тогда я в тебе разочаруюсь, — тихо сказала яриловка, удивляясь собственной храбрости говорить правду в лицо. Парень закивал своим мыслям в голове и отвернулся, глядя на догорающую свечку.

— Тогда решено.

— Что?

— Нам лучше не дружить, так будет безопасней.

Мирослава на пару секунд почувствовала, будто в нее прилетел оглушающий мяч. Она поджала губы в тонкую нитку и кивнула.

— Знаешь что, Полоцкий... Я не знаю, что тобой сейчас движет принимать такие решения. Но точно знаю одно: ты горазд толкать высокие речи и совсем не держать данные ранее слова.

Теперь была ее очередь выходить в коридор. Воздух здесь был прохладнее и свежее, но она этого не заметила. Ее лицо и шея горели, кровь кипела от обиды и гнева. Сжимая челюсть до скрипа зубов, пошла в хребет, заставляя себя не оборачиваться. Где-то там была Астра, и надо было узнать, все ли с ней в порядке…

??

Нарядные и разодетые школьники спускались в Императорский зал на празднование «Новогодней елки». По всей школе были развешаны разноцветные, магией подпитанные гирлянды, в воздухе летали конфеты, леденцы и мандарины. Ребята ходили обмотанные мишурой, взрывали яркие хлопушки, конфетти из которых не падало на пол, а летало вокруг и кружилось, словно хлопья взбешенного снега, вокруг голов учеников.

Мирослава спускалась по коридорам школьного корпуса, чтобы по одному из коридоров пройти к месту проведения праздника. Настроение у нее было паршивое, и это было мягко сказано. Только потому, что она пообещала зареванной Астре быть с ней и Иванной рядом в это трудное для всех них время, девочка сейчас шла вместе со всеми. С одним лишь отличием.

В отличие от Астры, которая надела длинное кружевное до пола платье цвета «шампань» с высоким воротником и собрала завьюченные черные волосы в аккуратную прическу, в общем, что называется, была во все оружие, бунтарь внутри Мирославы хотел прийти на это светское мероприятие в драных джинсах и растянутой футболке. Но как только она достала вещи из своего шкафа, Кузнецову почти хватил удар.

— Все, что угодно, только не это! — взмолилась та, выдирая вещи из рук одногруппницы.

То, что произошло между ней и Яромиром, осталось нерассказанной тайной. Когда Мирослава вернулась в комнату после их разговора, Астра заливалась такими жгучими слезами, а через полчаса истерики стала так сильно задыхаться и икать, что ее пришлось отводить в медзнахарские палаты и отпаивать успокаивающими отварами. С трудом уложив подругу спать, девочки еще некоторое время сидели у ее постели молча.

Иванна на перине, поглаживая спину подруги, а Мирослава на полу, опершись спиной о кровать. На душе было гадко. Нет, она не думала, что «все мужики козлы», как еще час назад кричала в истерике Кузнецова. Это была настоящая жизнь во всей ее красе, но легче от этого не становилось. Просто было больно и холодно, вот и все, а расценивать кому из них больнее — ей или Астре, она даже не бралась из-за ненадобности.