Чтение онлайн

Пока папа показывал всезнающему Персею свою коллекцию артефактов, бабушка и мама резали салаты, запекали куру и делали бутерброды с красной икрой, расспрашивая обо всем Мирославу, у которой к вечеру уже болел язык от разговоров. Бабушку и отца интересовало, как сейчас выглядит Ведоград, кто сейчас преподает. Только вот Серафима Николаевна как-то странно отреагировала, когда внучка рассказала о Ягишне Виевне. А маму больше волновали межличностные отношения дочки с одноклассниками.

На кухне по верху кухонного гарнитура и стенам были развешаны десятки метров гирлянд, создающих еще более праздничную атмосферу. Ее огоньки отражались в бокалах, намытых до скрипа блюдцах и на длинном «дождике», украшавшем дверной проем. Красиво и уютно!

— Ваня пригласил тебя станцевать вальс? Он тебе нравится? А кто его родители? А он один в семье или есть братья, или сестры? А он хорошо учится?

Спустя десяток минут расспросов до Мирославы начало доходить, что мама не просто так достает ее вопросами, а точно прощупывает почву.

— Мы просто однокурсники, мам, мы не встречаемся! — девочка активно запротестовала, краснея от смущения. Ольга приняла позу «руки в боки» и покачала головой. Она повернулась к окну и как-то подозрительно хлюпнула носом.

— Дети так быстро вырастают, — глотая слезы, прошептала она, и Мирославе пришлось успокаивать сентиментальную родительницу. Бабушка же только хмыкала на все эти вопросы, а когда Ольга вышла из кухни и понесла блюдо с канапе в гостиную на стол, быстро спросила:

— А как там Яромир? Все у него хорошо?

Этот вопрос, казалось, состоял не из букв, а из маленьких острых лезвий, вонзившихся куда-то в район груди, вызывая колющую боль.

— Ага, — сухо ответила Мирослава, аккуратно складывая бутерброды с копченой рыбой на широкую тарелку и отводя глаза от бабушки.

Через минуту вернулась мама, сразу заполняя своей безудержной энергией все пространство, и Серафима Николаевна не стала допытываться и подтверждать свои догадки. Фамилию яриловца она не знала, так как внучка никогда ее и не упоминала, поэтому лишних волнений на его счет не испытывала. Лишь по-доброму завидовала внучке, перед которой сейчас открыты были все дороги.

Поздним вечером наряженное семейство собралось в гостиной. Мама в красном платье (у нее была большая любовь к этому цвету) вместе с папой, одетым очень просто в клетчатую голубую рубашку и бежевые брюки, танцевали около елки под песни «Голубого огонька». Серафима Николаевна рассматривала старые фотоальбомы, терпя на своем худом плече Персея.

Что было удивительно, так это то, что ворон был совсем не против предложенного ему Михаилом Ивановичем шампанского. Наклюкавшись из хрустального бокала шипучей жидкости, он во все горло орал, какая красивая в этом доме хозяйка, а та даже позволила себе пару раз его погладить. А потом вообще сорвала красный новогодний колпак на веревочке с новогодней игрушки, стоявшей под елкой, и прицепила его на ворона. Тот, глянув на свое отражение в серебряной ложке, громко закаркал: вид ему понравился.

Папа достал свой старый фотоаппарат, и вспышка периодически озаряла гостиную, подсвеченную только светом работающего телевизора и гирлянд на елке. Мама делала кадры на свой смартфон, делая при этом такой важный вид, будто все ее нутро отрицало старый папин «Зенит» и говорило: «Иди в ногу с технологиями!».

— Завтра выложу в соцсети. Пускай все видят, какая красивая у меня выросла дочь! — приговаривала Ольга, листая снимки в телефоне после того, как папа сфотографировал ее с Мирославой у новогодней трех метровой елки. Михаил только нежно поцеловал жену в щеку, и та покраснела еще больше, смущаясь так, будто им было не по сорок лет, а где-то в районе пятнадцати.

Мирослава, глядя на своих родителей, вспомнила о таком далеком разговоре с Яромиром. Они, сидя на больничной койке, обсуждали, что не хотят связывать себя узами браками с кем-либо и не верят в любовь. Но в одну единственную любовь девочка все же верила: сейчас перед ее глазами двое влюбленных друг в друга уже второй десяток лет людей танцевали посреди их гостиной.

— Новый год на пороге! — сказала бабушка, когда до полуночи оставалось десять минут.

— Так, сударь, вам уже хватит, — мужчина отобрал у Персея бокал, пока тот пытался поймать равновесие. Он перелетел на елку, уцепившись за ее верхушку.

— Россия-я-я свяще-енная-я наша-а-а держава-а! — неистовым голосом каркал гимн России ворон, раскачивая новогоднее дерево.

— Кыш, патриот, сейчас елку опрокинешь! — подпрыгивала с тем же тапочком Ольга, но со своим ростом она никак не доставала до верхушки дерева, на котором висел Персей.

Папа наливал шампанское и протянул бокал Мирославе. Девочка изогнула бровь, но даже мама не была против.

— Ничего от глотка не будет! — махнула она рукой с тапочком и, поняв, что все еще держит его, через плечо запустила его куда-то за спину. Тот приземлился на паркет, предварительно шлепнувшись о стену.

Михаил переключил главный канал страны на неизвестный ранее Мирославе. Назывался он «Звезда Руси», а на экране показывали какого-то незнакомого мужчину в черном строгом мундире с большим красным коловратом на погонах длинного феряза. Он стоял в большой парадной анфиладе на главной лестнице Зимнего дворца. Однажды побывав на экскурсии в Эрмитаже, Мирослава помнила, что лестница называлась Посольской, а еще Иорданской, так как по ней во время праздника Крещения Господня спускался крестный ход к Неве, где во льду вырубалась для освещения воды прорубь — иордань. Сдвоенные колонны серого сердобольского гранита, мраморная балюстрада, пространство, знаменующее свое величие белоснежным цветом, статуи на стенах, фрески на потолке и красная дорожка на белой мраморной лестнице — все это завораживало и притягивало взгляд.

Статный черноволосый мужчина с бородой продолжал говорить свою речь на экране телевизора. Его голос был низким, будто бы рычащим, но умиротворяющим и вызывающим полное доверие.

— Этот год мы прошли с вами вместе с достоинством и честью, как и подобает славянскому магическому народу, почитающему своих предков и дарованные нам колдовские традиции. От имени Магической народной империи я хочу пожелать, чтобы все трудности и боль уходящего года навсегда канули в Лету!

Мирослава слушала политика и не понимала, что чувствует. Первый раз она слушает не президента своей страны, а главу магического сообщества, в которое недавно влилась. Мама слушала речь с открытым ртом, молча поглядывая на своих родственников. Она еще задаст кучу вопросов позже…

— Спасибо каждому из вас, простак вы или ведьмаг, за то, что мы вместе! Мы становимся намного сильнее, когда чувствуем твердое плечо людей, стоящих рядом, тех, кто нам дорог, для всей нашей империи. С новым годом!