Чтение онлайн

На северо-западе Руси началась война Новгорода и Пскова с Тевтонским Орденом. В силу каких-то обстоятельств в этот год «быша Новогородци съ Псковичи не во единомыслии» [80] , чем и воспользовались немцы. Они напали на город Изборск, взять его не смогли, но пожгли всё вокруг. Затем повоевали псковские волости, сожгли псковский посад и «отъидоша прочь, а пакости имъ не бе ничего» [81] . Такая безнаказанность обусловлена была тем, что в это время в городе не было ни князя, ни посадника. Они с основным войском находились где-то в разъезде, и жителей спасли лишь только каменные стены. После этого псковичи посылают послов в Новгород, чтобы те помогли им против немцев: «господо братье, како печалуетесь ними, своею братьею» [82] . Но новгородцы пока не пожелали нарушать крестное целование, данное немцам, так как мною новгородских купцов было в это время в их городах, а в Новгороде находились немецкие купцы. Они лишь послали посольство во главе с протопопом Савой для решения возникшего конфликта. События Северо-Западной Руси, казалось бы, были делом Новгорода и Пскова, но тем не менее в них всё более втягивается Москва, без участия и влияния которой уже не происходит ни одно событие.

В ЛЕТО 6876 (1368 г.) «О Первом Литовъщине» [83] — так выделено киноварью летописцем основное событие этого года: московско-литовская война. Случайно или нет, но предваряет это запись о грозных явлениях природы и стихийных бедствиях: «явися звезда хвостата» [84] , во многих городах погорели храмы. Наступал грозный 1368 год. Московское правительство детально продумало план предстоящих военных действий. Предполагалось действовать в двух направлениях: нейтрализация Ольгерда и решительные мероприятия против Михаила Тверского. Для осуществления первой задачи на границу с Литовским княжеством был направлен с ратью Владимир Андреевич. Он штурмом захватывает г. Ржев, выгоняет оттуда литовцев [85] и тем самым создаёт очень удобный стратегический плацдарм. Дело в том, что г. Ржев, рас положенный на Верхней Волге, имел очень выгодное географическое положение: через него Москва могла поддерживать отношения с дружественным ей Новгородом, а самое главное — отсекала от Литвы Тверское княжество, что было немаловажным моментом в грядущих событиях.

Основные действия тем самым разворачиваются в Москве. Дмитрий Иванович нисколько не смирился с прошлогодней победой тверского князя, просто стал действовать хитрее, гибче. Он приглашает в Москву Михаила Александровича для ведения мирных переговоров. Весьма логично, что тверской князь должен был это предложение отвергнуть. И действительно, о чём вести переговоры? Он победил, споры с родственниками решены в его пользу, а ехать в Москву, зная исстари вероломство москвичей, равнозначно самоубийству. И вот здесь решающую роль сыграл митрополит Алексий. Он дал клятвенные заверения в безопасности князя и его людей, и не послушаться главу церкви Михаил Александрович не мог.

Во главе посольства он прибывает в Москву [86] . Переговоры велись, очевидно, вокруг вопроса о владениях в Тверском княжестве. Дмитрий Иванович желал их перераспределения и более активного вмешательства в дело Твери. Естественно, что переговоры зашли в тупик. Тогда князья были вызваны к митрополиту на третейский суд, и когда и там Михаил проявил несговорчивость, московские власти нарушили крестное целование и арестовали тверского князя и его бояр «разно развели, и держаша их во истомлении вслице» [87] . Чего хотели этим добиться московский князь и митрополит? Полная ликвидация Михаила Александровича в тех условиях видится маловероятной. Скорее, в порыве гнева из-за неуступчивости Михаила Дмитрий Иванович принял такое решение, надеясь, что, побывав «выстомь», тверской князь будет более сговорчивым и примет его условия. И всё это делалось с благословения митрополита. Но в коварные действия Москвы вмешались новые обстоятельства. Совершенно неожиданно к великому князю прибывают татарские послы. В 1368 году Мамай захватил Сарай [88] . Мы помним, что ярлык на великое княжение Владимирское вручил Дмитрию Ивановичу Абдуллах, а фактически сам Мамай. И вот теперь на правах единоличного правителя Золотой Орды он направляет па Русь посольство для урегулирования каких-то вопросов. Конфликты между русскими князьями вправе был разбирать только хан, и, опасаясь последствия собственного своеволия, Дмитрий Иванович вынужден был освободить Михаила Александровича. С ним был заключён мирный договор, по которому удел Семёна Константиновича переходил в руки Еремея, незадолго до этого порвавшего договор с тверским князем и перебежавшего «въ рядъ» к Дмитрию Ивановичу.

Едва оказавшись на свободе, Михаил Александрович разрывает навязанный ему договор. Для него Москва становится основным врагом, а желание отомстить за бесчестье — делом всей его жизни. И среди главных его врагов — Дмитрий Иванович и Алексий. «Князь же великыи Михайло съжалися велми о томъ и негодоваше, и не любо ему бысть и положи то въ измену и про то имеаше розмирие къ великому, паче же на митрополита жаловашеся, къ нему же веру имелъ паче всехъ. яко по истине святителю» [89] . Святитель же оказался больше московским митрополитом, нежели блюстителем православия всей Руси. Еще более резко на эти действия отозвался Ольгерд в послании к патриарху: «…и шурина моего князя Михаила клятвенно зазвали к себе, и митрополит снял с него страх, чтобы ему прийти и уйти по своей воле, но его схватили… По твоему благословению митрополит и доныне благословляет их на пролитие крови. И при отцах наших не было таких митрополитов, каков сей митрополит. Благословляет москвичей на пролитие крови и к нам не приходит, ни в Киев не наезжает» [90] .

Дмитрий Иванович собирает большое войско и посылает его на Тверь. О военных действиях летописи ничего не сообщают. Известно только, что Михаил Александрович бежит вновь в Литву, где с помощью сестры уговаривает Ольгерда идти на Москву, «дабы сътворилъ месть его» [91] . Только Ольгерда особо уговаривать и не нужно было. Несмотря на чуть ли не ежегодные войны на своих западных границах, он теперь почувствовал на себе удар московских ратей, принесших его княжеству немалый урон. Настало время для ответного удара. Ольгерд — один из самых выдающихся полководцев XIV в., умный политик, хитрый тактик, талантливый и смелый воин. В летописи даётся такая его характеристика: «…егда куда поидяше на воину, тъгда никому же не ведущу воинамъ его, камо хощетъ ити ратию, ни инымъ опришнимъ, или внешнимъ или иноземцемъ или гостемъ не дасть уведати на кою идеть, да не услышана будеть дума его вь ушию иноземцемъ, да не изыдеть весть си въ ту землю, въ нюже рать ведяше» [92] Смог перехитрить он на этот раз и Дмитрия Ивановича. И хоть знал московский князь, что Михаил Тверской бежал в Литву за ратию литовской, ждал нападения, готовился к войне с Ольгердом, но всё же оказался застигнутым врасплох. После похода на Тверь войска московской коалиции были распущены по своим княжествам; Тверь завоёвана, глубокой осенью ждать выступления Ольгерда было маловероятным, а держать большое войско в полной готовности у Москвы не было возможности. Но в этом весь Ольгерд. Он выждал момент, когда его уже перестали ждать. Собрав большое войско, куда вошли, помимо литовских полков, тверские и смоленские отряды, поздней осенью быстрым маршем подошёл к границам московского княжества.

Слишком стремительным был поход, слишком поздно узнал об этом Дмитрий Иванович. Спешно стал он рассылать грамоты по городам и княжествам, собирая военные рати, воинов. Из имеющихся в наличии был собран сторожевой полк, куда вошли московские, коломенские, дмитровские отряды под командованием воевод Дмитрия Минина и Акинфа Фёдоровича Шубы. А Ольгерд был уже в пределах Московского княжества, разрушая, грабя всё на своём пути. Единственной ратью, встретившей его в порубежье, была рать Семёна Дмитриевича Стародубского по прозвищу Крапива, но оказать сопротивления она не смогла. В скоротечной битве стародубское войско было разбито, а самого Семёна Дмитриевича убили. Затем войска Ольгерда захватили союзный Москве г. Оболенск, где убили князя Константина Юрьевича Оболенского. 21 ноября на р. Тростне встретились московский сторожевой полк и литовские войска. Силы были явно неравны, в результате посланные Дмитрием князья, бояре, воеводы, воины — все погибли [93] . От пленных Ольгерд узнал, что московский князь не успел собрать союзное войско и затворился в Кремле. Быстрым маршем литовские войска оказались у Москвы. Посад по приказу самого же великого князя был выжжен, чтобы затруднить Ольгерду осаду. Сам он вместе с Владимиром Андреевичем, митрополитом Алексием и «прочим князи и бояре и все христиане» [94] надеялся отсидеться за вновь отстроенными каменными стенами. В планы Ольгерда, скорее всего, не входила длительная осада, тем более в условиях зимы, а штурмом взять Кремль он не решился. Трое суток простоял он под стенами Москвы, выжег и опустошил все окрестности, а затем вернулся в Литву, уводя с собой в плен множество людей, угоняя скот. Разорение московского княжества было столь жестоким, что летописец сравнил его с Федорчуковой ратью, бывшей 41 год назад!

Война Москвой была проиграна. Следствием этого явилось и то, что Дмитрий Иванович уступал позиции Твери: Михаил Александрович получал вновь злополучный удел Семёна Константиновича, а «князья Еремея отъпустили съ нимъ въ Тферь» [95] , то есть по сути дела предали, выдали Твери. Так закончился первый этап московско-тверской-литовской войны.

Необъяснимое это явление. Москва, истреблённая моровой язвой, пожарами и голодом, разорением литовцев, всё же выжила, выстояла и даже ни на секунду не помышляла о сдаче своих великокняжеских полномочий. Почему, в силу чего? Или бедствия других на фоне Москвы были более значимыми? Нет, по источникам этого не скажешь. Или так был велик военный потенциал Москвы, что позволял выдержать и такое поражение? Сила была, но она проявляла себя только в единстве с остальными княжествами, в коалиции. Один на один с Литвой, мы видели, Москве было сразиться не под силу. Так почему же Москва после стольких бедствий и поражений оставалась собирателем разрозненного потенциала русских княжеств? Перебирая все варианты, всё больше убеждаешься, что лидерство Москвы было предопределено в силу того, что там был центр русской церкви. В разрозненных княжествах, враждующих, готовых пожирать друг друга, единственно общей, а отсюда и объединяющей, цементирующей силой была православная вера. Мудрый митрополит Алексий в величии Москвы, как центра митрополии, видел гарант незыблемости православия. Духовная роль Москвы и предопределяла её главенствующее положение, далее после таких сокрушительных поражений, как «литовщина». Роль лидера не позволяет долго предаваться унынию, но, собравшись с силой, вновь выполнять своё предназначение.

Великий Новгород зимой 1368 года попросил о помощи. Агрессия Тевтонского Ордена всё усиливалась. В этом году тевтонцы сконцентрировали большие военные силы во главе с самим епископом для взятия Изборска. Новгородцы, несмотря на бывший страшный пожар, уничтоживший чуть ли не весь город, пошли с войском на помощь осаждённому городу. Немцы, не ожидавшие участия Новгорода, побежали [96] . Этим самым был разорван мирный договор Новгорода с Орденом и нужна была помощь. Верный союзническому долгу великий князь Дмитрий Иванович посылает им в помощь своего брата Владимира Андреевича, который «бысть гамо от Збора до Петрова дни» [97] . Ни о виде, ни о размере московской помощи мы не знаем. Важно другое. Несмотря на сокрушительное поражение, Москва остаётся политическим центром русских княжеств, защищающим своих союзников.

В ЛЕТО 6877 (1369 г.). А противники готовились к новой войне. В спешном порядке Михаил Александрович укреплял Тверь. Правда, средств, как у Дмитрия, у него не было и Кремль пришлось сделать деревянным, скорее всего, дубовым, обмазав от пожаров глиною [98] . Предпринимаются ответные меры и Дмитрием Ивановичем. Он «заложи градъ Переславль, единаго лета и срубленъ бысть» [99] . И быстрота, и необходимость строительства новой оборонительной системы города, лежащего на полпути из Твери в Москву и Владимир, означает, что московский князь рассчитывал на него как на будущий плацдарм для нападения на Тверь. Основные события этого года происходили на западных границах Руси. И связано это было с возобновлением военных действий против Тевтонского Ордена как Литвы, так и Новгорода. Новгородцы, очевидно, получив помощь от Москвы, ходили походом на немцев, но безуспешно, «паче сами мнози избиени быша и отъидо-ша» [100] . Более активную деятельность развернул Ольгерд. Он «тое же зимы… ходил на немци и бысть межи ихъ тамо сеча» [101] . Немцы соорудили около Ковно крепость Готисвердср, которую Ольгерд с Кейстутисом захватывают и разрушают [102] .

Воспользовавшись тем, что Ольгерд сражается с немцами, Дмитрий Иванович решил наказать тех князей, что приняли участие в походе на Москву. В 1369 году московские и волоколамские полки пограбили Смоленские волости, а на следующий год был совершен поход на Брянск. Наступала очередь Твери.

В ЛЕТО 6878 (1370 г.). 18 августа московский князь, «сложи целование крестное» [103] разрывает мирный договор с Тверью. Начинается московско-тверская война — основной стержень десятилетия. Война за первенство, за лидерство среди русских земель, в которую оказываются втянутыми большинство княжеств, сторонников как промосковской, так и протверской коалиций, эдакие возможные модели будущей объединённой Руси, попытавшейся решить проблемы освобождения от Золотой Орды через 10 лет на Куликовом поле. Первоначально Дмитрий Иванович отправил к Твери малочисленные разведывательные отряды. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Михаил Александрович, бросив всё, бежал в Литву. Московские