Чтение онлайн

— Я ранен, — спокойно констатировал он.

— Насколько плохо? — спросила Лира, ее глаза пытались пронзить дымную завесу.

— Через десять минут я не смогу держать меч. Через двадцать — стоять на ногах.

Фэй не собирался давать им столько времени. Из дыма снова и снова вылетали отравленные клинки, заставляя их постоянно двигаться, уворачиваться. Он не вступал в открытый бой. Он изматывал их, ждал, пока яд сделает свое дело. Идеальная тактика ассасина.

Кайен понял, что обычными методами им не победить. Нужно было что-то менять.

Он остановился.

— Лира, дай мне десять секунд, — сказал он. — Не дай ему подойти.

Лира, не задавая вопросов, встала перед ним, выпуская стрелы в ту сторону, откуда исходила наибольшая угроза.

Кайен опустил меч и приложил ладонь к раненой руке. Он сосредоточился. Он не мог «стереть» яд из всей своей кровеносной системы — это было слишком сложно. Но он мог его изолировать.

Он использовал свою силу, чтобы «отредактировать» собственную плоть. Он создал вокруг раны локальный стазис, приказав своим венам и капиллярам сжаться, прекратив кровоток в этой области. Его рука от плеча до кисти мгновенно похолодела и онемела, став чужой, но распространение яда было остановлено. Это было мучительное, опасное решение, но оно дало ему время.

Теперь — вторая проблема. Невидимый враг.

«Сеть» была ненадежна в этом хаосе. Он не мог его найти. Значит, он заставит его показать себя.

Кайен перестал защищаться. Он встал в центре дымной завесы, опустил руки и полностью открыл свою душу. Он обратился к наследию, которое получил в монастыре. К дару Сердца Эха.

Он не стал проецировать гармонию или ярость. Он выпустил наружу чистую, концентрированную, вселенскую Скорбь.

Эффект был мгновенным и сокрушительным.

Дым на поляне, казалось, застыл. Температура резко упала. Все звуки прекратились. Волна абсолютного, безнадежного отчаяния накрыла лес. Лира, предупрежденная Кайеном, стиснула зубы и устояла, вцепившись в свой лук, как в спасительный якорь.

Но Старейшина Фэй, холодный, расчетливый убийца, был к этому не готов. Его разум, отточенный для убийства, его воля, сфокусированная на цели, — все это было смыто цунами горя, которое было старше самих гор. Его профессиональная отстраненность рассыпалась в прах. Он забыл о битве, о своей миссии. Он вспомнил все свои потери, все свои неудачи, все свое одиночество, умноженное на тысячу.

Из густого дыма раздался сдавленный, полный муки всхлип.

Этого звука было достаточно.

Взгляд Кайена сфокусировался. Он двинулся. Не танец. Не рывок. Просто быстрый, тихий шаг. Он появился перед оцепеневшей фигурой Фэя, как призрак. Старик стоял на коленях, его плечи тряслись, из-под маски капали слезы. Он был сломлен.

— Ты охотился не за тем, — тихо сказал Кайен.

«Незапятнанный» описал короткую, милосердную дугу.

Бой был окончен.

Когда дым рассеялся, а волна скорби отхлынула, Лира подошла. У их ног лежало тело одного из самых опасных людей клана Алого Кулака.

— Что ты с ним сделал? — прошептала она, глядя на умиротворенное, почти спокойное лицо мертвеца.

— Я рассказал ему грустную историю, — ответил Кайен, бинтуя свою онемевшую руку.

Они обыскали тело. В пространственном кольце старейшины не было золота. Но была карта Болот Печали, куда более точная, чем их собственная. Были склянки с ядами и противоядиями. И был дневник.

Кайен открыл его. Последняя запись была сделана вчерашним вечером.

«Сигналы подтвердились. Осколок здесь. Но он нестабилен. Он пробуждает «Спящих» в руинах древнего города. Если мы не заберем его в ближайшее время, болото само себя пожрет».

Кайен поднял взгляд от журнала, глядя в туманное сердце болот. Их гонка была не только с кланом. Она была с самим временем.

Запись в дневнике Старейшины Фэя изменила все. Их миссия из гонки на опережение превратилась в отчаянную попытку предотвратить катастрофу. Они больше не просто искали осколок. Они пытались обезвредить бомбу с часовым механизмом.

Они похоронили тело ассасина в топкой грязи, не оставив и следа. Кайен забрал его склянки с ядами и, что более важно, с противоядиями. Он чувствовал, что они ему еще пригодятся.

Используя новую, более точную карту, они двинулись в путь. Болото вокруг них менялось. Тишина, прежде бывшая апатичной, теперь стала напряженной, звенящей. Кайен чувствовал это своей «сетью» — под поверхностью спокойной апатии, как ток под кожей, пробегали волны… пробуждения. Низкий, постоянный гул, который ощущался не ушами, а самой душой.

Растительность стала более агрессивной, хищной. Они видели гигантские венерины мухоловки, захлопывавшиеся на пролетавших мимо болотных огнях, и лианы, которые, казалось, тянулись к ним, когда они проходили мимо.

Через день пути они увидели его.

Посреди гигантского, заросшего тиной озера, окутанный туманом, стоял город. Но он не был построен из камня. Казалось, он вырос. Его башни и стены были из материала, похожего на переплетение гигантских, окаменевших корней и кораллов. Плавные, органические формы зданий были абсолютно чуждыми человеческой архитектуре.

— Древний Город, — прошептала Лира. — Легенды моего народа говорили о нем. Они называли его И'ха-Нат. Город, что уснул.

Они нашли узкую, полузатопленную тропу, ведущую в город. Как только они ступили на нее, гул в голове Кайена стал почти оглушительным. Это был не один голос. Это были тысячи. Тысячи разумов, спящих беспокойным, тревожным сном.

Улицы города были пусты. Тишина здесь была абсолютной. Но стены… стены были живыми.

Кайен и Лира замерли в ужасе, когда поняли, что они видят. В органическую структуру стен, словно в янтарь, были вплетены гуманоидные фигуры. Сотни. Тысячи. Они были идеально сохранившимися, их лица застыли в безмятежных или, наоборот, испуганных выражениях. Их глаза были закрыты. Они спали.

Это и были «Спящие». Древние обитатели этого города, погруженные в вековой, магический стазис.

— Что с ними случилось? — спросила Лира, ее голос был едва слышен.

— Их защитили, — ответил Кайен, он начинал понимать. Он подошел к одной из стен и коснулся фигуры спящей женщины. Он почувствовал ее Эпитафию — слабую, почти угасшую, но спокойную. Концепцию «Покоя». — Что-то случилось. Катастрофа. И этот осколок Эха… он не атаковал их. Он спас их. Он погрузил весь город и его жителей в анабиоз, чтобы переждать конец света.

Апатия, которую они чувствовали в болотах, была лишь слабым эхом этой колыбельной, длившейся тысячи лет. Но теперь колыбельная прерывалась. Присутствие другого осколка Эха — Кайена — и, возможно, поисковых отрядов клана, нарушило хрупкий баланс. Осколок, что спал здесь, становился нестабильным. И его сон прекращался.