Чтение онлайн

Гости и ели, и угощались, и квасом-морсом Серафимины блины запивали. И гостей был полон дом: и Матрёна, и бабка Нюра, и Пантелеймон в обнимку с ослом Василием. Даже Афанасий Горыныч не побрезговал - на пять минут заглянул. Только в этот раз был Горыныч тихий, головы свои, как перчатки, не менял и почём зря не ругался. И засиживаться долго не стал, потому как ему роман сочинять было надо.

– У меня там ещё полсамосвала бумаги чистой осталось, - печально пожаловался он Веньке, - да чернил четыре бочки. Надо это всё как-то оприходовать. Вот, целыми днями и пишу.

– Про что пишешь-то? – поинтересовалась бабушка Серафима.

– Про жизнь, - вздохнул Горыныч, шляпу свою нацепил, портфель к животу прижал и бочком-бочком к двери направился.

– Ты бы лучше про нас написал! – пискнула ему вдогонку бабка Нюра.

– Что про вас писать? – тоскливо усмехнулся Горыныч, со скрипом прикрывая за собой дверь, - Скучно у вас. Ничего интересного…

– У на-а-ас?! Ничего-о-о?! – возмутилась бабушка Серафима, - Да у нас Вениамин Иванович сегодня в воздух взлетел! Праздник у нас! Радость-то какая!

И стали тут все Веньку поздравлять, обнимать-целовать, по спине хлопать, за щёки щипать и за уши, как именинника, дёргать. В общем, как будто он настоящий герой или подвиг какой совершил. Веньке стало даже не по себе.

– Славься, наш славный летун! – вопил на весь дом Добрыня, восхваляя Веньку.

А Матрёна с Нюркой тут же подхватывали:

– Лети, наш летучий хвастун!

Про хвастуна – это они, конечно, загнули. Никаким хвастуном Венька не был. Даже наоборот. Он краснел, бледнел, смущался и не мог выдавить из себя ни слова. Молчал, даже когда все вокруг опять взялись за старое и к нему, как банные листы, приставать стали.

– Интересно, - задушевным голосом допытывалась у Веньки бабка Матрёна, - Что же всё-таки за мечта великая тебя в небеса подняла? В балет со мной пойдёшь или водолазом, как Нюрка, будешь?

– Водолазом! – подпрыгивала Нюрка, - Водолазом!

– Признайся, я никому не скажу, - подкрадывался сбоку домовой, - В кого влюбился-то? Неужто в тётю Грушу?

– Отстаньте вы от человека! – отгоняла всех от Веньки бабушка Серафима, - Не видите, радость ему выпала и крылья дала!

А Венька и сам не понимал, как это всё произошло и почему он вдруг оказался в воздухе. Просто – раз! – ударил Добрыня колотушкой, и в тот же миг какая-то сила подняла его, Веньку, оторвала от земли и вверх подбросила. А уж что это за сила была, он осмыслить не мог. И управлять этой силой не умел. И что с ней делать дальше, не ведал.

«Попробовать, что ли, ещё раз?» - подумалось Веньке.

Подумалось, да не осуществилось. То ли блинов он объелся и отяжелел сверх меры… то ли случайность в тот раз вышла… но только как ни пыжился Венька, как ни старался свой зад от скамейки оторвать…

– Может, всё-таки, пинка, - доверительно шепнул Добрыня, заметив Венькины бесплодные усилия.

– Нет уж, я сам!

Он вообще-то гордый был, Венька. Хоть и толстый. А может, как раз, наоборот, именно поэтому.

– Ну, сам так сам, - согласился Добрыня, - Только я бы на твоём месте получше ручонками махал. Вроде как бабочка крылышками. Или как муха… ха… ха… ха…

Хлоп! – домовой прихлопнул задремавшую на кувшине с морсом муху.

Бдзы-ы-ынь! – кувшин упал на пол, разлетевшись на мелкие кусочки.

Блямс! – подкинуло Веньку к самому потолку и оставило его там колыхаться беспомощно.

– Что делается! – поразилась Серафима.

И все поразились. И удивились несказанно. А бабка Матрёна мудрёно заметила:

– Это уже не мечта, а на постном масле ерунда получается!

– Тут лекарь нужен, - предположила бабка Нюра.

– Не-е-е, - возразила Матрёна, - Не лекарь, а доктор.

– Дантист! – уточнил Пантелеймон.

Глава 13. Доктор Таблеткин и лекарь Бубенцов.

Доктор Таблеткин прикатил на своём тарантасе сразу – как только бабка Нюра за ним в соседнюю деревню слетала. Прикатил, руки с мылом вымыл и стремянку потребовал, чтоб до Веньки достать.

Стремянки у Серафимы не нашлось, поэтому поставили для доктора стул. На стул – табуретку. На табуретку – маленькую приступочку.

– Приступайте, - сказали доктору Таблеткину, - Осмотрите нашего Вениамина Ивановича со всех сторон хорошенько, почему его ни с того ни с сего кверху подкидывает, и что у него там внутри не в порядке.

Доктор Таблеткин тонкую длинную ногу на стул задрал. Со стула перелез на табуретку. С табуретки – на маленькую приступочку. Да только пока он лез, Веньку сквозняком отнесло в сторону, к печке, и у Таблеткина до Веньки дотянуться не получилось.

Пришлось всю конструкцию разбирать: приступочку с табуретки снимать, табуретку – со стула, стул переставлять в новое место. И снова: на стул табуретку, на табуретку – приступочку. На приступочку – доктора Таблеткина. Только пока он так второй раз карабкался, Венька успел за печку уцепиться, на неё перекатиться и кубарем с вниз на лавку свалиться.

– Что за пациент такой! – возмутился доктор Таблеткин, - Неуловимый!

Он свесил ногу с приступочки, чтобы перелезть с неё на табуретку. Второй ногой шагнул с табуретки, чтобы оказаться побыстрее на стуле. Стул зашатался. Табуретка поехала. И…

Бам-м-м-мс!!! – рассыпалась под Таблеткиным вся пирамида, до единой досочки.

Шмяк-бряк!!! – с грохотом шлёпнулся доктор на пол.

Блямс!!! – подбросило Веньку вверх, в предыдущую позицию, и к потолку всем телом прижало.

– А-а-а-а-а-а!!! – заплакал Венька от собственной беспомощности.

– У-у-у-у-у-у!!! – взвыл доктор Таблеткин, потирая ушибленную ногу.

– Ох-х-х-х-х!!! – тяжело вздохнула бабушка Серафима, - Что ж теперь делать? Кто нам Вениамина Ивановича вылечит?

– Я вылечу!!! Дзынь-дзынь!!!

С этими словами в дверь влетел запыхавшийся лекарь Бубенцов.

Был Бубенцов очень старый, весь, до последнего волоска, седой и даже слегка местами лысый. Видел он по древности лет плохо. А слышал – того хуже, почти совсем ничего. Он для того и ходил везде со своими бубенцами, позвякивал ими, слух свой проверял – не исчез ли до конца.

– Дзынь-дзынь!!! – прозвенел лекарь, - Где больной?

– Я тут! – крикнул с потолка Венька, - Снимите меня!

– Снять, дзынь-дзынь, легко…, - задумчиво ответил лекарь, - Вылечить, дзынь-дзынь, трудно…

– Утяжелительных таблеток ему! – предложил доктор Таблеткин, - Чтоб ноги от земли оторвать не мог!

Он как раз на лавке лежал, где ему бабушка Серафима ушибленную конечность травяными мазями растирала и бинтами из липового лыка обматывала.

– Вот тебе бы ноги и оторвать, - ласково предложила она доктору, - чтоб не дурил, а людей лечил как следует…