Летуны из Полетаево, или Венькины мечты о синем море
Шрифт:
– Да чего его лечить-то, Вениамина Ивановича? – возмутился Добрыня, - Разве ж это болезнь?
– Ка-а-а-ак? – заорал сверху Венька, - Как это не болезнь? А что же это? Вылечите меня скорей! Помогите!
– Ну, вот! – захихикал Добрыня, - Какой же это больной? Он же здоров как бык! Вопит, как кит! Порхает, как мотылёк!
– Порхать-то порхает, - заметила бабка Нюра, - Да приземлиться не может…
– Стало быть разладилось что-то в механизме. Подкрутить надобно.
– Подкрутить, дзынь-дзынь, так подкрутить!
Лекарь Бубенцов с кряхтением потёр поясницу, со скрипом согнул и разогнул ноги, подпрыгнул…
Дзын-н-нь!!! – и вот он уже болтается под потолком рядом с Венькой, вертит его из стороны в сторону, с живота на спину переворачивает, руки-ноги подкручивает-выкручивает-перекручивает.
– Ай! – вопит Венька, - Ой! Ой-ой-ой!
– Да ты не лекарь, а костолом! – заругалась бабушка Серафима и Веньку у лекаря Бубенцова отняла.
И вовремя – чуть Венька всех своих рук и ног не лишился.
Положили его на лавку – рядом с доктором Таблеткиным. С другой стороны Бубенцова пристроили – он совсем без чувств остался после того, как его Серафима отругала да Добрыня в придачу как следует скалкой по бокам отходил.
– Бульоном их отпоить, что ли, - предположила бабушка Серафима и пошла поскорее печку дровами растапливать.
– Никакого бульону! – хрипло прогремело из сеней, - Только касторка!!!
– Ах!!! – сказала бабушка Серафима и от неожиданности выронила полено.
Бах!!! – полено с громким треском стукнулось об пол.
Блямс!!! – сдёрнуло Веньку с лавки и обратно к потолку подкинуло.
– Или, в крайнем случае, свинцовые примочки!
Глава 14. Сами с усами.
– Данилов Амфибрахий Акакиевич, - представился вошедший в горницу амбал, по-офицерски щёлкнув каблуками, - Дантист.
«Ну, и имена тут у них у всех, - подумал Венька, с беспокойством разглядывая с потолка кудрявую рыжую шевелюру дантиста и его выдающийся нос, - Кто такие выдумывает?».
– Деревня…, - прокомментировал Венькины мысли Добрыня и на всякий случай спрятался от дантиста за печкой.
– Приступим?! – грозно сказал Амфибрахий Акакиевич, доставая из кармана огромные зубодёрные щипцы, и обвёл всех присутствующих долгим изучающим взглядом, - Где пациент?!
– Кхе-кхе, - из-за печки высунулась хитрая физиономия домового.
– Кхо-кхо, - за физиономией последовала длинная тощая рука.
– Кха-кха, - рука поиграла в воздухе пальцами, сформировала из них сначала кулак, потом кукиш, потом вытянула вперёд указующий перст и ткнула им в сторону потолка, в то место, где в полной беспомощности завис Венька.
– Ну-ну, - сказал дантист Данилов, задрав к потолку лицо и с интересом рассматривая удивительного пациента, - Ну и ну…
И потянулся к Веньке со своими огромными щипцами.
– А-а-а-а-а-а-а!!! – обезумевший от ужаса Венька рванул от дантиста в сторону, сделал круг под потолком, перекувырнулся через голову, врезался в стену, отскочил, врезался в другую стену, пролетел над столом, врезался в печку, ухватился за неё, скатился вниз и спрятался за бабкой Матрёной, прикрывшись её огромным, как парус, фартуком.
– Куда ж ты, пациент? – растерялся Данилов, щёлкая в нетерпении щипцами, - Давай зубы!
– Не дам!!! – завизжал Венька из-за Матрёны, - Не отдам!!! Мои зубы!!!
Тут уж за него все вступились: и бабушка Серафима, и Нюра, и осёл Василий с Пантелеймоном.
– И-и-и-а-а-а!!! – сказал Василий и устрашающе щёлкнул жёлтыми зубами.
– Не тронь мальчонку, изверг! – согласился с Василием Пантелеймон.
– Шли бы вы отсюда, Амфибрахий Акакиевич, - вежливо предложила дантисту Серафима, - А то, может, на дорожку с вареньем и с сахаром чайку?
– От чайку не откажусь. Только без варенья и без сахара. От этого бывает кариес. А от кариеса одно средство, - Амфибрахий потряс в воздухе своими страшными щипцами и убрал их в карман, за ненадобностью, - Я-то думал, тут больной…
– Я не больной! – высунул голову Венька и тут же опять за Матрёной спрятался, - Я очень здоровый!
– Он не больной, - подтвердил домовой, - Он падучий.
– Наоборот, - поправила Добрыню бабка Матрёна, - Летучий он, наш Вениамин Иванович.
– Учусь ещё…, - поскромничал невидимый из-за Матрёны Венька.
– Учится, - кивнула бабка Нюра, - Скоро научится, профессором будет.
– Так вам не врач, значит, нужен, - предположил дантист Данилов.
– Не врач, - согласилась Серафима, - И не нужен.
И культурно всех за порог выпроводила: и Таблеткина, и Данилова, и лекаря Бубенцова.
– Обойдёмся без зубодёров, костоломов и шарлатанов, - заявила Серафима, закрыв за ними дверь, - Сами справимся, не развалимся!
– Cами!
– скептически поднял бровь Добрыня, - Сами те, которые с усами!
Вытащил из кармана пучок пакли и приклеил его себе аккурат под самым носом.
– То-то! – грозно зыркнул домовой в сторону притихших старушек, – У вас ни у кого усов нет, стало быть, вы само-учки и само-дуры!
– А ты, Добрыня, само-свал! – возразила на это бабушка Серафима, - Вечно сваливаешь всё добро не пойми куда, не найти после тебя ничего.
– Я само-учитель! – гордо пнул себя кулаком в грудь Добрыня, - Сам учить Вениамина Ивановича сейчас буду!
– Само-званец ты! И само-хвал!
– А ты, бабка Матрёна, само-бранка! – огрызнулся Добрыня, - Вечно бранишься, почём зря. А я, коли на то пошло, само-держец! Сейчас поймаю Вениамина Ивановича и держать его буду, пока летать не научу. И будет у нас Вениамин Иванович само-лёт!
С этими словами домовой пошарил у себя за пазухой. Вытянул оттуда свою скалку. Взмахнул ею, как волшебной палочкой…
…И осторожно, тихонечко так ею себя по голове стукнул.
Глава 15. Ненаучный эксперимент.