Чтение онлайн

Минут десять ходили по зазывающим торговым рядам, как вдруг увидели вход в ресторанчик — и скрылись туда, как в убежище от обстрела. Там нас встретили уютная прохлада, сытные ароматы и томная музыка. Принесли большие куски рыбы на тарелках-блюдах. Уставили стол десятком плошек с гарнирами: овощи, рис, соусы, маслины. Мне досталось блюдо под названием «йогуртсалат» — тертые огурцы в простокваше. (Я вспомнил деда Щукаря. Увидев занемогшую старуху, он почувствовал себя хозяином в доме и вместо предложенных ему огурцов и кислого молока потребовал мяса и побольше. Тут бабка встала во весь рост, повела могучим плечом и мигом восстановила порочный матриархат.) В завершение трапезы нам предложили омыть персты в теплой воде с лимоном.

Вернулись в толчею базара уже в благодушном настроении. Валера шел чуть впереди, взяв на себя натиск липучей толпы. Остановились мы рядом с бронзовыми изделиями, блиставшими на солнце. Я запечатлел друзей на этом выигрышном фоне, а торговец спросил Валеру, не из Турции ли он. Валера обиделся и потащил нас дальше. Еще остановились мы у лавки с кожаными сумками и снова — фотография, и снова — вопрос к Валере, не англичанин ли он? Валера на этот раз на аборигена не обиделся, а великодушно отвесил ему комплимент, из которого следовало, что торговец бесконечно близок к истине. Потом он еще не раз вспомнит этого симпатичного торговца, каждый раз подчеркивая, как тонко он чувствует людей. Правда же, я все больше любил этого парня, «приновевшего», но в глубине души все еще русского!

Утром следующего дня мы очень серьезно позавтракали у обильного скандинавского стола, уставленного тремя десятками тазиков с едой. Затолкали багаж в автобус, разлеглись в креслах и тронулись в шестичасовой путь-дорожку в сторону вожделенного Красного моря.

С остановкой где-то посередине дороги для легкого ленча и туалета мы под заунывно-тягучую музыку и шутки неунывающего гида успешно добрались до Хургады — курортного городка у самого синего Красного моря. Раньше это был поселок вокруг советской базы с шахтами для ракет подземного базирования. Ракеты изъяли и построили среди пустыни курорт, протянувшийся вдоль берега моря. Мы ехали по гладкому шоссе, проложенному французами, мимо шикарных и не очень отелей, окруженных пальмами и олеандрами, а справа блистало и переливалось яркими красками самое богатое живностью море планеты Земля.

В рецепшине (приемном покое) нашего отеля «Марлин Эл» брат категорически отказался жить в номере с храпуном и выбрал Валеру. С храпуном поселили меня. Наши номера оказались не в многоэтажном главном корпусе, а в двухэтажных бунгало, которые тремя линиями тянулись к самому пляжу. Нас с храпуном и Валеру с братом поселили на первом этаже. Одна из стен номера представляла собой стеклянную дверь, которая открывалась на веранду с пластиковым столом и креслами. В комнате находились две кровати, телевизор, холодильник, кондиционер.

Мой сосед вошел, поздоровался и назвался Валерием. Это оказался круглый, бородатый и смешливый парень из Ярославля. Я сразу выразил протест против храпа. Он сказал, что не храпит никогда, ну разве слегка при насморке. И громко высморкался. Я вздохнул и решил доводить себя до полного физического изнеможения, чтобы спать, как убитый. Когда мы разложили вещи по полкам, зашли брат с Валерой.

Теперь у нас оказалось два Валеры. Для их различия ярославскому резиденту оставили прежнее имя, а опытного туриста назвали Президентом — в память о его должности, которую он занимал в собственной фирме. Разобравшись с именами, пошли в ресторан отеля ужинать. О! шведский стол в этом заведении был еще больше и богаче, чем в Каире. Особенно шикарными казались десертные блюда: штук семь тортов, десяток пирожных, сладкие блюда из фруктов и творога, все это благоухало, переливалось, желейно тряслось и просилось в рот.

В общем, мы объелись... Когда я давился четвертым пирожным (не пропадать же добру!), по залу полилась чудесная музыка. Это играл не оркестр, не магнитола, а один-единственный пианист на синтезаторе. Но как он играл! Казалось, что за ним стоит целый оркестр Поля Мориа или Джеймса Ласта. Но он играл один. Причем выбирал именно те мелодии, которые с детства знают все и никого не оставляют равнодушными. Он, конечно, импровизировал, но как тонко и изысканно. Этого волшебника звали Омар. Как положено музыкальным талантам, он был высок, тщедушен и волосат. Глаза полузакрыты, кадык гулял по горлу в такт басам. Когда ему аплодировали, он благосклонно кивал, не прерывая музыкального транса. Нам здесь нравилось все больше.

В рецепшен, развалившись в креслах и диванах, сидели наши туристы в вечерних нарядах и вели изысканно-светскую салонную беседу, то есть сплетничали. Мы с Президентом обошли для ознакомления все рестораны отеля, пиццерию, бар и бильярдную, заглянули в меню и обнаружили возмутительную дороговизну напитков. Вернулись в рецепшен. Брат полулежал в мягком кресле, потягивал пиво из бутылки и курил шеешу. Президент присмотрелся к расплывшемуся лицу брата и спросил:

3/4 Вследствие чего это вы так пьяны, сэ-э-э-эр?

3/4 Я могу себе это позволить, 3/4 произнес тот нечто антисоветское.

3/4 И как же это вам, сэ-э-эр, удается курить безопиумный дым и пить безалкогольное пиво, и при этом быть таким пьяным, сэ-э-э-эр?

3/4 Да с чего же это вы взяли, уважаемый, что пиво безалкогольное?

3/4 А вот туточки прямо на наклейке так и написано: «алкохол фри-и-и», что и обозначает, что алкоголя в нем ни градуса. Страна-то мусульманская, трезвая.

Брат изучил этикетку, вздохнул, посопел, промычал, а затем примирительно ответил:

3/4 В конце концов, в любом деле важен результат, не так ли, сэ-э-э-эр?

3/4 Оу, ийесс! 3/4 согласился Валера, пораженный стальной логикой.

Перед сном, стараясь не делать резких движений, мы прошлись по берегу моря. Легкий бриз шевелил наши прически, мне в моей футболке стало прохладно, но уходить не хотелось. Запахи здесь отличались от наших черноморских. Может быть потому, что водоросли не валялись и не тухли на берегу, пляж был бесследно выметен, и только за нами тянулись цепочки следов. Ни тебе окурка, ни бумажки... Так вот, запахи были солоноватыми, но без йода, свежими и нетленными. Пожалуй, сильнее моря благоухали цветочные кусты. Зашли мы на причал, у которого покачивались шлюпки и пара небольших теплоходов. Они сверкали полированной медью и белыми бортами.

У самой поверхности воды зависли большие кальмары, рыбы размером с леща, стайками носилась разноцветная рыбная мелочь. Мы решили попробовать порыбачить, на что брат сказал, что настоящую рыбалку, то есть подводную охоту, обеспечит нам он. Я сказал, что охота превратится в расстрел: рыба тут - как в аквариуме рыбного ресторана. На что охотник возразил: это только у берега ее прикармливают, а в открытом море нас будут подстерегать всевозможные трудности и опасности, вплоть до акул, мурен и прочей нечисти. И тогда мы решили завтра же выяснить, какая рыба тут съедобна и какая опасна.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я открыл дверь номера. Валера смотрел телевизор. Мы разговорились. Собеседником он оказался отменным: поддерживал любую тему, сдабривал речь тонким юмором, слушал с неподдельным интересом. Так мы проговорили до трех часов ночи. Наконец, моя буйная головушка коснулась подушки.

…Агрессивный американский империализм, узнав о том, что Арихита Танака скрылась от него в египетской пустыне, совершил превентивный и вероломный ракетно-бомбовый удар по египетской территории, отчего Каир и всю Хургаду, а с ними и номер нашего отеля громко затрясло. Проснулся я в ужасе и сразу все понял: это не янки, а мой сосед. Он издавал носоглоткой такие рулады, что ресторанному Омару и в полном трансе такое не прислышится. Причем, богатство звуков, как у органа; мощность звучания — примерно такая же... И я уже понял брата, который сбежал от него на детскую кровать нашего каирского номера. Понял также, что без снотворного спать не смогу.