Чтение онлайн

Но вот Люда позвала нас за стол. Брат снова профессорским жестом пригласил даму присесть. На столе в тарелках аккуратно лежали соленые и свежие огурцы, маринованный перец и фасоль в томате, все это украшала зелень и улыбка хозяйки. Брат поинтересовался, кто она и откуда. Люда сказала, что она русская, закончила Тимирязевскую академию, сюда приехала по распределению в сосновый заповедник. Собрала материал для кандидатской, защитилась, вышла замуж за Руслана, да и осталась здесь жить. Уже давно ничего ей не платят, но работать продолжает и ей здесь очень нравится. Брат, питавший слабость к людям ученым, расспросил о роще. Оказывается, она здесь уникальная, реликтовая, средний возраст деревьев около 300 лет. Люда наблюдает каждое дерево и о любом из них может рассказать целую историю.

Руслан, дождавшись конца беседы, снова взял вожжи в ревнивые руки и все внимание переключил на свою персону. Люда встала и вернулась к своим заботам. Хозяин всем видом показывал, что жена находится под его мудрым руководством, что ее ботаника не больше, чем увлечение, а главное — это его бизнес.

Брат, уже вдоволь поднявший аппетит вином и солениями, водил носом в ожидании мясного блюда, но хозяйка занялась совсем не поварскими делами. Тогда мы встали и под голодные стоны желудков, несмотря на приглашения Руслана остаться, пошли в сторону ресторана, который так хвалил парень из Питера.

— Соловья солеными огурцами не кормят! — изрек брат очередной шедевр.

Деревянный ресторан стоял сразу за проходной пансионата. Над его шатровой кровлей вился из трубы ароматный дымок мангала. Мы вошли в пустой просторный зал и присели у окна. Множество столов вокруг были аккуратно накрыты скатертью и обозначены вазочкой с цветами и набором специй. К нам тут же подошла официантка в фартучке и принесла настоящее меню на трех языках. Мы взяли мясное ассорти, салат, вина и кофе. Почти сразу же она принесла наш заказ. Это было абхазское блюдо из потрохов с чесноком и зеленью. («А я, Шарапов, съел бы сейчас супчика — да с потрошками!»)

После подавления голода мы оторвались от тарелок и подняли глаза на окружающий мир. Напротив сидел упитанный брюнет и с любовью, как бабушка, наблюдал за интенсивной работой наших челюстей. Кроме нас в ресторане сидели двое русских. В зале играла хорошая музыка из хорошей аппаратуры. Мы спросили мужчину, кто он.

— Повар. Я здесь работаю уже двадцать лет.

— Хорошо у вас эти потроха получаются. Глеб Жеглов остался бы доволен.

— Все довольны, дарагой!

— Как же вы тут выживаете при таком безлюдье? Да еще столько народу на кухне и официанток держите? Столы вон все накрыты?

— А у нас тут кушают ООНовцы из «Самшитовой Рощи». Они там свой штаб обосновали. Приходите вечером — увидите.

Несмотря на приглашения, мы решили попробовать вернуться домой, потому что делать здесь было вроде бы нечего: все посмотрели. Вышли на дорогу, ведущую в Гагры, и подняли руки с отогнутым большим пальцем. Через минуту к нам подошла молодая женщина с грудным ребенком и тоже стала голосовать. Мы спросили, куда она на ночь глядя с ребенком. Она сказала, что ездила сюда к мужу, который сидит в здешней тюрьме, ночевать ей негде и она хочет вернуться домой. Мы опустили свои руки и решили посадить ее первой. Сумерки сгущались, машины пугливо проносились мимо. Но вот одна остановилась, и пожилой шофер посадил женщину.

С полчаса мы еще стояли в наступившей темноте. Никто не остановился. Решили вернуться в город. По пути разговорились с русским мужчиной лет шестидесяти, который нес коробку с телевизором «Юность». Узнав, что мы из России, пригласил к себе ночевать и смотреть телевизор. Показал, где живет, махнув рукой в сторону микрорайона с высотками, написал адрес и сказал, что приходить к нему можно в любое время дня и ночи, а денег с нас он не возьмет.

Итак, у нас имелись три приглашения, два из них с ночевкой, но мы упрямо продвигались в сторону гостиницы. Ну вот и ее бетонные стены c темными окнами. Мы постучались в дверь, но никто не открыл. Обошли корпус с другой стороны и увидели в освещенном окне первого этажа двух женщин у гремящего телевизора. Мы постучались в окно, и в промежутке между репликами плаксивых богатых мексиканцев, нас услышали.

Они пропустили нас внутрь и попросили паспорта. Очень внимательно проверили их и только после этого повели в номер. Какая-то невысказанность томила этих двух русских дамочек... Но мы народ простой и спросили прямо: как нам платить и сколько. Они сказали, что по десять с каждого с заполнением анкеты и по пяти с носа без оного. Мы спросили, а как лучше для них-то? Они сказали, конечно, лучше без официоза, потому как денег им не платят полгода, да и зарплата — всего полтора доллара в месяц. Как они живут? Да с огорода и с халтуры. Потом они сделали страшные глаза и сказали, что утром нас разбудят в шесть, так как в семь у них пересменка. Мы вздохнули и согласились. Делать в гостинице было нечего, мы решили сходить на спектакль «Голубые каски в джунглях Абхазии».

У входа в ресторан стояли два белых джипа с буквами «UN» по бортам. Мы зашли внутрь и сели за «свой» стол. В углу высокие мужики в количестве до десяти стриженых голов в камуфляжной форме громко орали по-американски. Лица их имели четыре цвета: белый, желтый, красный и черный. Впрочем, к концу застолья цвет будет один — бордовый. Они разминались коньяком и весело переговаривались с официантками. Те с румянцем на возбужденных личиках носились между кухней и их столом. Наконец, заметили и нас. Девушка, которая давеча носила нам потроха, подбежала к нам и извинилась за задержку. Брат заказал холодную курятину и напитки.

Но вот за окном зарычали моторы, визгнули тормоза — и еще четыре джипа встали на прикол. Двери заведения распахнулись, ввалилась толпа дюжих мужиков в камуфляже. Среди них появились и офицеры, которые тут же свернули в кабинет. Следом за ними нырнули туда и три светловолосых девушки в вечерних платьях и без следов морального облика на лицах. Музыка загремела еще громче, шум нарастал, американский сленг заполнил эфир ресторанного пространства. Они заняли еще четыре стола. Один здоровенный негр подозвал официантку и показал на нас черным пальцем. Девушка отчиталась, объяснила кто мы, небрежно махнув ручкой, и он потерял к нам интерес. А зря, ведь под нашей личиной мог бы скрываться враг... Во всяком случае, на военной кафедре меня учили расстреливать именно их танки. Довольно, кстати, паршивенькие. Ну вот, теперь понятно, почему здесь так благополучно: эти ребята делают им весь финансово-чаевой план.

В гостинице, куда мы пришли часов в десять вечера, консьержки все еще смотрели телевизор. Мы поднялись в номер, приняли холодный душ и легли на широкие кровати. Брат рассказал, что лучший отдых, о котором можно мечтать, это жить в пещере на берегу моря, стрелять рыбу и по вечерам наслаждаться звездами и полной тишиной. «И чтоб никаких этих человеческих физиономий. Ты — и тишина». Я сказал, что слышал нечто похожее в фильме про Камо, где главный идеолог батьки Махно говорил: «И по земле будут ходить свободные люди и кони». «А зачем люди? Пусть будут одни кони», — предложил хитрый Камо. «Он провокатор! Убей его!» — посоветовал идеолог, догрызая куриную ножку. «А если я убью тебя?» — спросил Махно. «Меня нельзя. Я ваша мысль, а мысль убивать нельзя, ибо она бессмертна».

— Ну и мусора у тебя в башке! — огрызнулся брат.

— «О, если б знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда!» — изрек я из Ахматовой.

— А я в пещеру свою на мыс Меганом езжу уже тридцать лет. Мне мать даже машину купила в свое время для этого, под названием «Запорожец». Каждый год ездил в Крым, и все удивлялись, как она выдерживает такие нагрузки. Один мой знакомый, который осматривал мой «запор» перед очередной поездкой, тоже отважился ехать на юг на своей «Волге». Набил багажник запчастями и поехал. Ехал, он, ехал. Долго ехал. Километров сто одолел и встал. Кардан полетел. Вернулся домой. Ругал меня, все не мог понять, как я без знания мотора безо всяких поломок езжу. Это мой Ангел-хранитель меня охраняет. Точно! Так что не бойся, пока ты со мной, с тобой ничего не случится.