Чтение онлайн

Троцкий приехал в Москву, видимо, 10 марта. Еще до его появления на 11 марта был намечен его доклад о реорганизации армии. Однако нарком отказался в этот день выступать, объяснив это занятостью военными делами. Порядок дня сбился. Вместо доклада Троцкого был поставлен вопрос о партстроительстве. [759] Очевидно, нарком действительно был поглощен подавлением восстания и после возвращения в Москву. По поводу событий в морской крепости на съезде вынуждены были сообщить, что там «дело несколько более затяжное».

Появившийся, наконец, 11 марта на съезде Троцкий принял участие в обсуждении доклада Зиновьева о профсоюзах. Вел он себя менее воинственно, чем в предыдущие месяцы. Чувствовалось, что события в Кронштадте глубоко повлияли на его мысли и чувства. В речи содержалось признание кризиса в партийной, советской, профсоюзной работе. В профсоюзах этот кризис проявлялся, по его мнению, в «давлении потребительской психологии на рабочий класс». В целом Троцкий был сдержан, готов к уступкам и примирению с Ильичом.

Взявший затем слово Ленин, однако, не поддержал этих интонаций, фактически протянутой руки. Когда Троцкий находился возле Кронштадта, с ним следовало обращаться осторожнее. Когда же Троцкий спорил, хотя и вполсилы, Ленина это выводило из себя. Он начал выступление саркастическими словами, что Троцкий «особенно вежливо полемизировал со мной и упрекал или называл меня архиосторожным. Я должен его поблагодарить за этот комплимент и выразить сожаление, что лишен возможности вернуть его обратно». Хотя Ленин признавал, что необходимо перейти к вопросам более актуальным, чем место профсоюзов (то же повторял Троцкий), он обвинял наркомвоенмора, что тот валит с больной головы на здоровую. Особенно Ленину не нравилось требование «перетряхивания» профсоюзов, что Троцким было произнесено почти случайно, в горячке полемики, и более не повторялось. [760]

Съезд поддержал платформу десяти. За нее проголосовали 336 делегатов, за платформу Троцкого — 50, за «рабочую оппозицию» — 18. [761] После этого Троцкий фактически сложил оружие. Он признал свое поражение и намерен был теперь полностью включиться в реализацию зарождавшегося нового курса, выраженного в решении о замене продразверстки натуральным налогом.

В то же время сторонники платформы «рабочей оппозиции» от своих взглядов не отказались. Поэтому по настоянию Ленина съезд принял две резолюции: «О синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии», в которой резко осуждался курс «рабочей оппозиции» на демократизацию партии и общества, на введение рабочего управления производством, и «О единстве партии».

Вторая резолюция требовала распустить внутрипартийные группировки. Невыполнение каралось немедленным исключением из партии. Особый пункт, в то время секретный, предусматривал право ЦК переводить своих членов в кандидаты и исключать из партии тех, кто встанет на путь фракционности. Троцкий поддержал оба решения, завершив, таким образом, очередное столкновение с Лениным, оказавшееся последним, полной капитуляцией. Именно эта резолюция, последний пункт которой Сталин обнародует в начале 1924 года, на XIII партконференции, накануне смерти Ленина, позже станет важнейшим инструментом в борьбе со всеми инакомыслящими в партии, в первую очередь с оппозиционным движением, руководимым Троцким.

Десятый партсьезд, заложив первые, пока еще приблизительные и неполные основы новой экономической политики, означавшей известное возрождение рыночных отношений, что дало возможность приступить к восстановлению экономики, отнюдь не дополнил эту линию политическим послаблением. Тем самым закладывались глубочайшие противоречия в проводимую властями экономическую политику, которую, с одной стороны, Ленин считал установленной всерьез и надолго, а с другой — уже через год потребовал наступления в рамках нэпа, то есть постепенного отказа от него.

Избранный в ЦК, а затем в Политбюро Троцкий в последние примерно полтора года активной руководящей деятельности Ленина почти полностью сосредоточился на военных делах. В качестве одного из руководителей партии он, разумеется, занимался всем комплексом политики, но самостоятельных инициатив более не проявлял, дожидаясь своего часа.

Ленин же сохранял к Троцкому двойственное отношение. Однажды он разоткровенничался с Горьким, который в первые месяцы после Октябрьского переворота занимал резко оппозиционную позицию, но затем опять сблизился с большевиками и вновь стал вхож к Ленину. Во время одного из разговоров Горький был удивлен высокой оценкой, которую Ленин дал организаторским способностям Троцкого. Заметив его удивление, Ильич произнес: «Да, я знаю, ходят лживые слухи о моем отношении к нему. Но что есть, то есть, а чего нет, того нет. Это я также знаю. Он смог любой ценой организовать военных экспертов». И после паузы Ленин добавил «довольно печально»: «И все же он — не один из нас. С нами, но не наш». [762]

В 1921 году в России разразился голод, вызванный последствиями Гражданской войны и политикой военного коммунизма, которая разрушила систему хлебной торговли. Число жертв составляло приблизительно пять миллионов человек. В июле 1921 года ВЦИК создал Центральную комиссию помощи голодающим (ЦК Помгол).

Помощь голодающим стала для советского правительства удобным поводом массового изъятия ценностей у Православной церкви. 23 февраля 1922 года ВЦИК издал декрет «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих». Местным органам предписывалось изъять из храмов изделия из золота, серебра и драгоценных камней и передать их в Центральный фонд помощи голодающим. В ходе изъятия происходили кровавые столкновения красноармейцев и чекистов с верующими, имелись убитые и раненые. Особо драматическими явились события в городе Шуе, где были убиты четверо и ранены десять прихожан. [763]

В выработке антицерковных решений непосредственное участие принимал Троцкий, которого Политбюро утвердило «координатором» усилий «заинтересованных ведомств» в борьбе против Церкви. Вместе с Зиновьевым и Бухариным он предлагал принять против духовных пастырей самые решительные меры. [764] В марте 1922 года Троцкий сформулировал свои предложения для Политбюро, в которых рекомендовалось председателю ВЦИКа М. И. Калинину выступить с интервью. Смысл его должен был состоять в том, что изъятие ценностей не является борьбой с религией и Церковью; что среди духовенства есть две группы — одна считает необходимым оказать помощь голодающим, а другая враждебна и голодающим, и советской власти; наконец, что декрет об изъятии ценностей возник якобы по инициативе самих голодающих. [765]

Именно на этом фоне 19 марта Ленин написал письмо Молотову для членов Политбюро с требованием «дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий». При этом Ленин требовал, чтобы официально выступал с какими-либо мерами только Калинин, «никогда и ни в коем случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий». [766] Если верить цифрам, приведенным А. Н. Яковлевым, всего Церковь была ограблена на 2,5 миллиарда золотых рублей, а зерно было куплено только на 1 миллион рублей, и то только на семена. [767]

Весьма показательно, что обо всей этой постыдной истории в воспоминаниях Троцкого нельзя найти ни единой строки.

И все же 1921–1922 годы оказались, пожалуй, наиболее спокойными для Троцкого. Он не отдыхал больше, чем раньше. Его дни были заполнены разнообразными делами, которые он считал весьма ответственными, но это были дела преимущественно рутинные, не связанные с решением коренных проблем и тем более с политической конфронтацией. На недолгое время Троцкий превратился в обычного, хотя и высшего советского функционера, что не соответствовало его натуре, тяготило и просто мучило его.