Чтение онлайн

Он отступил в тень и замер.

Орр осмотрел старый веер, домашний проектор пятидесятых годов, груду журналов, оцененных очень дорого, взвесил в руке стальной молоток и восхитился: хороший инструмент, по-настоящему хороший.

— Сколько? — спросил он у хозяина.

Он гадал, откуда к чужаку попали все эти обломки старой Америки.

— Любая цена приемлема, — ответил чужак.

Гениальный подход!

— Я хочу вас спросить, что на вашем языке означает слово я х к л у?

Хозяин снова медленно выплыл вперед, осторожно передвигаясь среди хрупких предметов.

— Некоммуникабельно. Язык, используемый для коммуникаций с индивидуумами и не содержит соответствующих отношений, Джорджор.

Правая рука, большая, зеленоватая, похожая на плавник конечность, медленно вытянулась вперед.

— Тьюа’к Эпнпе Эннбе.

Орр пожал ему руку. Чужак стоял неподвижно, очевидно разглядывая его, хотя никаких глаз не было видно на его голове — если только это была голова. Есть ли вообще голова у этих существ? Орр этого не знал, но чувствовал себя очень легко с Тьюа’к Эпнпе Эннбе.

— Не приходилось ли вам встречаться с некой Лилач? — снова повинуясь импульсу, спросил Орр.

— Лилач? Нет. Вы ищете Лилач?

— Я ее потерял.

— Пересечения скрыты в тумане, — заметил чужак.

— В том-то и дело! — подхватил Орр.

Он взял со стола белый бюст Франца Шуберта примерно в два дюйма высотой.

Лицо Шуберта было спокойное и невыразительное — маленький очкастый Будда.

— Сколько за это?

— Пять новых центов, — ответил Тьюа’к Эпнпе Эннбе.

Орр достал монету.

— Есть ли возможность контролировать личность я х к л у, сделать такой, какой она должна быть?

Чужак взял монету и величественно шагнул к хромированной кассе, которую Орр принял за антикварный предмет, предназначенный для продажи. Касса звякнула.

— Одна ласточка не делает лета, — сказал чужак. — Многие руки делают легкую работу.

Он замолчал, очевидно, неудовлетворенный своей попыткой преодолеть коммуникационную пропасть, постоял с полминуты, потом подошел к витрине и точным рассчитанным движением достал одну из древних пластинок.

Это была запись «Битлз» — «С помощью друзей».

Чужак протянул пластинку Орру.

— Подарок, — сказал он. — Принят ли подарок?

— Да, — ответил Орр.

Он взял пластинку.

— Вы очень добры. Я признателен.

— Приятно, — сказал чужак.

Хотя его механический голос был абсолютно лишен выражения и внешность не менялась, Орр был уверен, что Тьюа’к Эпнпе Эннбе действительно приятно. Он и сам был тронут.

— Смогу проиграть на старом проигрывателе моего домоуправляющего, — сказал Орр. — Большое спасибо.

Они снова обменялись рукопожатиями, и Орр вышел.

— В конце концов, — думал он, направляясь к Корбетт-авеню, — неудивительно, что чужаки на моей стороне, ведь я их создал. Их, несомненно же, не существовало, пока я не придумал их во сне. И вот они есть. Конечно, — продолжал он цепь своих неторопливых рассуждений, — в таком случае весь мир должен быть на моей стороне, потому что многое из того, что в нем есть, я увидел во сне. Да он и без этого должен быть на моей стороне — ведь я его часть. Я не отделен от него, я хожу по земле, дышу воздухом. Я связан со всем миром. А Хабер другой и с каждым днем становится все более другим. Он против меня, моя связь с ним негативная. И тот аспект мира, за который он отвечает, который он внушил мне, не привлекает, а отталкивает меня. Он по-своему пытается помочь людям, но аналогия с лекарством от змеиного яда неверна. Он говорил о человеке, встретившем другого, страдающего человека. Тут большая разница. Возможно, то, что я сделал четыре года назад, в апреле было справедливо.

Здесь он оборвал себя, как будто отдернул руку, которая нечаянно прикоснулась к горячему.

Помогать другому человеку нужно, но нельзя играть в бога, в Спасителя человечества. Быть богом — значит знать, что ты делаешь. Просто намереваться сделать добро недостаточно. Нужно понимать других, чувствовать их. Хабер не чувствует. Для него ничто не имеет значения. Он видит мир только через свои действия. Так дальше продолжаться не может. Он безумен. Если он получит способность видеть эффективные сны, он всех погубит. Что же мне делать?

Он дошел до старого дома на Корбетт-авеню. Внизу он задержался, чтобы одолжить у Мэнни Аренса, домоправителя, старый проигрыватель. Пришлось выпить чай. Мэнни всегда угощал Орра чаем, потому что Орр не курил и не выносил дыма. Они немного поговорили. Мэнни ненавидел спортивные шоу. Он оставался дома и смотрел образовательные программы МПЦ для Детских Центров.

— Эта кукла — крокодил Дуби — хорошая штука, — сказал он.

В беседе случались долгие перерывы, соответствующие пробелам в мозгу Мэнни, изношенном многолетним приемом наркотиков. Но в его комнате царили мир и уединение, а слабый чай успокоительно действовал на Орра. Наконец он отнес проигрыватель наверх и вставил вилку в розетку. Поставив пластинку, он помедлил, прежде чем опустить адаптер с иглой. Чего он ждет?

Он не знал. Помощи, вероятно. Любая помощь приемлема, как сказал бы Тьюа’к Эпнпе Эннбе.

Он осторожно опустил иглу и лег рядом с проигрывателем на пыльный пол.

Чего ты хочешь?

Я хочу любить кого-нибудь.

Проигрыватель автоматический: проиграв пластинку, он возвратился к ее началу.

Я получу свою любовь с помощью друзей.

Во время одиннадцатого повторения Орр заснул.

Проснувшись в голой, сумрачной комнате с высокими потолками Хитзер почувствовала смущение.

Она уснула прямо на полу, вытянув ноги и прислонившись ногой к пианино. От марихуаны она становилась сопливой и к тому же глупела. Но нельзя было обижать Мэнни, отказавшись от его марихуаны. Джордж лежал на полу рядом с проигрывателем, который медленно доигрывал «С помощью друзей».

Хитзер выключила его. Джордж не пошевелился, губы его раскрылись, глаза оставались закрытыми. Забавно. Они оба уснули, слушая музыку. Она пошла на кухню готовить обед.

Свиная печень, это очень питательно. Что еще можно получить на мясные карточки?

Она получила ее вчера. Что ж, нарезать потоньше, поджарить с соленым салом и луком.

Она достаточно голодна, чтобы есть свиную печень, а Джордж не привередлив.

Он ест все, что она приготовит. У него хороший характер.

Расставляя посуду, чистя картошку и нарезая капусту, она время от времени останавливалась. Она себя странно как-то чувствовала, конечно, это от марихуаны. Уснуть прямо на полу!

Вошел Джордж, небритый, грязный. Он посмотрел на нее. Она сказала:

— Ну, с добрым утром!