Чтение онлайн

— Фотография Маунт-Худа на стене, как раз за креслом моей жены.

— А предыдущий сон? Помните его?

— Кажется, да. Подождите. Мне снилось, что я вижу сон… Очень смутно помню. Я был в магазине у Мейера и Франка, покупал новый костюм, синий, потому что у меня была новая работа. Что-то в этом роде. Не помню. У них там такая табличка. Там указано, сколько вы должны весить, если у вас такой-то рост, ну и прочее. И я как раз оказался посредине шкалы веса и роста для среднего человека.

— Нормальный, иными словами, — сказал Хабер.

Он рассмеялся. У него был громкий смех. После напряжения и тишины Хитзер испуганно вздрогнула.

— Отлично, Джордж! Просто отлично!

Он хлопнул Джорджа по плечу и начал снимать с его головы электроды.

— Мы это сделали. Вы чисты. Знаете ли вы это?

— Да, — спокойно ответил Джордж.

— Большой груз спал с ваших плеч. — Верно?

— И с ваших?

— И с моих. Правильно.

Снова громкий и бурный смех, пожалуй, слишком продолжительный.

«Всегда ли Хабер такой или только в крайне возбужденном состоянии?» — спросила себя Хитзер.

— Доктор Хабер, — сказал ее муж, — вы когда-нибудь говорили чужакам о снах?

— С альдебаранцами? Нет, Форд из Вашингтона испытывал на них некоторые тесты наряду с обычными психологическими пробами, но получил бессмысленные результаты. Мы еще просто не решили коммуникационные проблемы. Они разумны, но Кучевский, наш лучший космобиолог, считает, что они вовсе не рациональны, и то, что нам кажется развитым человеческим поведением, на самом деле инстинктивная адаптационная мимикрия. Трудно сказать. На них не наденешь ЗЭГ. Мы даже не знаем, спят ли они вообще, не говоря уж о сновидениях.

— Вам знаком термин «яхклу»?

Хабер чуть помолчал.

— Слышал. Он непереводим. Вы решили, что он означает «сон»?

Джордж покачал головой.

— Я не знаю, что он означает. Я не собираюсь вмешиваться в вашу область, доктор Хабер, но мне кажется, прежде чем применять новую технику, вам следует поговорить с чужаками.

— С кем именно?

В его голосе звучала нескрываемая ирония.

— С любым. Это не имеет значения.

Хабер рассмеялся.

— Поговорить о чем, Джордж?

Хитзер видела, как вспыхнули светлые глаза ее мужа, когда он посмотрел на большого человека.

— Обо мне, о снах, о яхклу. Неважно, о чем. Вы должны слушать. Они знают, чем вы занимаетесь. У них гораздо больше опыта в этом.

— В чем?

— В сновидениях и в том, разновидностью чего являются сновидения. Они уже давно занимаются этим, всегда занимались, я думаю. Они из времени сновидений. Я этого не понимаю и не могу выразить в словах. Все видят сны. Игра форм, сон материи. У скал бывают сновидения, от которых меняется Земля. Но когда мозг становится сознательным, когда скорость эволюции увеличивается, тогда нужно быть осторожным, нужно учиться, изучать пределы и ограничения. Сознательный мозг должен быть частью всего, неразделимый и осторожный, как скала — бессознательная часть целого. Понимаете? Это что-нибудь значит для вас?

— Для меня это не ново, если вы имеете в виду донаучный синтез — Мировой дух и прочее. Мистицизм — первое приближение к пониманию природы сна. Но для тех, кто использует свой разум, он неприменим.

— Я не знаю, правда ли это, — возразил Джордж очень спокойно, — но просто из научного любопытства попробуйте вот что: прежде чем испытать усилитель на себе и прежде чем включить его, когда вы начнете свое аутовнушение, скажите — эрперекхне. Вслух или про себя. Один раз. Ясно? Попробуйте.

— Зачем?

— Потому что это действует.

— Как «действует»?

— Вам помогут ваши друзья, — сказал Джордж.

Он встал. Хитзер смотрела на него со стороны: он показался ей ненормальным. Она знала, чем кончатся сеансы Хабера!

— Я х к л у не может использовать один человек, это слишком много для него, это выходит из-под контроля, — продолжал Джордж. — Впрочем, контролировать — не то слово. Они знают, где его место, как направить его на правильный, путь. Я этого не понимаю. Может, вы поймете. Попросите их о помощи. Произнесите «эрперекхне» до того, как нажмете кнопку «включено».

— Может, что-то в этом и есть, — сказал Хабер. — Стоит заняться. Я займусь этим, Джордж. Я свяжусь с альдебаранцами из Культурного центра и узнаю, есть ли у них информация на этот счет. Все это для вас тарабарщина, а, миссис Орр? Вашему супругу следовало бы стать ученым, а он тратит время на чертежи. Он только зря растрачивает себя.

«Почему он так сказал? Ведь Джордж дизайнер по паркам и игровым площадкам. У него есть талант и склонность к этому», — злилась в душе Хитзер.

— У Джорджа есть научная интуиция, — гремел между тем Хабер. — Никогда не думал привлекать альдебаранцев, но в этом что-то есть. Но, может быть, вы рады, что он не исследователь. Ужасно, когда супруг за обеденным столом анализирует твои подсознательные желания!

Хитзер чуть не расплакалась.

— Я его ненавижу, — яростно сказал она уже на спирали лифта. — Он ужасный человек, насквозь фальшивый.

Джордж молча взял ее за руку.

— Все кончено? На самом деле? Тебе больше не нужны лекарства? И конец этим ужасным снам?

— Я думаю, да. Он заполнит документы и через шесть недель я получу свидетельство о выздоровлении, если буду правильно вести себя.

Он устало улыбнулся.

— Тебе трудно пришлось, милая? А мне — нет. Не в этот раз. Впрочем, я проголодался. Где мы пообедаем? В «Наса Боливиана»?

— В Чайнтауне, — сказала она, но тут же спохватилась.

Старый китайский район вместе с другими частями Нижнего города был снесен девять лет назад. Как она об этом забыла?

— Я хотела сказать «Руби Лy», — добавила она, смешавшись.

Джордж теснее прижал ее руку.

— Прекрасно.

Добраться туда не составляло труда. Линия фуникулера оканчивалась как раз у старого центра Ллойда, который некогда до Катастрофы, был величайшим торговым центром в мире.

Сейчас многоэтажные гаражи ушли вслед за динозаврами, а большинство огромных магазинов опустело. Каток не заливался двадцать лет. Сквозь дорожное покрытие проросли деревья. Голоса в длинных полуосвещенных и полузаброшенных аркадах звучали глухо.

«Руби Лy» находился на верхнем этаже.

Ветви конского каштана почти скрывали стеклянный фасад. Над головой небо было глубокого зеленого цвета — таким его можно увидеть в те редкие весенние вечера, когда оно очищается от туч после дождя. Хитзер посмотрела на небо, далекое, недосягаемое, спокойное. Сердце у нее замерло, она почувствовала, как тревога спадает с нее, будто шелуха. Но это продолжалось недолго, что-то держало ее. Она замедлила шаг, оглядывая пустые темные переходы. Странное место.