Чтение онлайн

— Они дали обет молчания, — пояснила Эстрел. — У них принято давать обеты и соблюдать ритуалы, только никто не знает зачем, — Эстрел сказала это с тем Спокойным и безразличным презрением, с которым она относилась к большинству людей.

«Странники, должно быть, гордые люди», — подумал Фальк.

Но Пчеловодам, похоже, было совершенно безразлично, что она о них думает, они вообще не разговаривали с ней. В первый день они только спросили Фалька:

— Вашей женщине нужна пара новых башмаков?

Как будто она была его лошадью! Во всяком случае, они заметили, что ее обувка износилась.

Их собственные женщины имели мужские имена, и с ними обращались, как с мужчинами. Степенные девы с ясными глазами и беззвучными губами, они жили и работали, как мужчины, среди столь же серьезных и спокойных юношей и мужчин. Лишь немногим из Пчеловодов было за сорок лет, и не было никого моложе шестнадцати.

Это было странное сообщество, напоминавшее некую армию, ставшую на зимние квартиры, разбившую лагерь здесь, посреди полного одиночества во время перемирия в какой-то непонятной войне. Странные, печальные и восхитительные люди.

Порядок и уверенность их жизни напоминали Фальку его Лесной Дом, и чувство их затаенной, но безупречной преданности друг другу действовало на Фалька удивительно успокаивающе. Они были всегда уверенными, эти прекрасные бесполые воители, хотя, в чем они были уверены, они ни за что не сказали бы чужаку.

— Они пополняют свою численность за счет того, что разводят племенных женщин-дикарок, как свиноматок, и воспитывают детей всех вместе, в группах. Они поклоняются чему-то, что называют Мертвым Богом, и задабривают его жертвоприношениями, притом человеческими. Они не что иное, как пережиток какого-то древнего суеверия, — сказала Эстрел, когда Фальк с похвалой отозвался о Пчеловодах.

Несмотря на всю свою уступчивость, она, по-видимому, негодовала, когда видела обращение, более соответствовавшее обращению с животными. Высокой пассивностью и трогала, и развлекала Фалька, и он позволил себе небольшую колкость:

— Я видел, что ты по ночам, как будто, что-то шепчешь своему амулету. Религии различаются…

— Они действительно различаются. — Больше ничего не сказала.

— Интересно, против кого же они вооружены?

— Против своего Врага, несомненно. Против Сингов, например. Если только Синги снизошли бы до них.

— Давай пойдем дальше, а?

— Пойдем. Я не доверяю этим людям. Они слишком уж скрытный народ.

В этот вечер он пошел попрощаться с главой общины, сероглазым человеком, по имени Хиардан, который был, возможно, даже моложе его.

Хиардан молча принял его благодарность, а затем сказал, без обиняков, как было принято среди Пчеловодов:

— Я думаю, что вы говорили нам только правду. За это я благодарен вам. Мы были бы откровеннее, если бы ты пришел один.

Фальк задумался, не решаясь ответить:

— Я очень сожалею об этом. Но если бы моя подруга не помогла мне, я бы в жизнь не добрался сюда. И… вы живете здесь все вместе, владыка Хиардан. Вы бываете когда-нибудь один?

— Редко. Одиночество — смерть для души. «Человек — это человечество!» — так гласит наша поговорка. Но мы также говорим: «Не доверяй никому из своих собратьев и сородичей, даже тем, которых ты знаешь с детства». Это наше правило. В этом и только в этом заключена безопасность индивидуума.

— Но у меня нет сородичей и нет безопасности, Владыка, — сказал Фальк.

Отдав честь, по-солдатски, на манер Пчеловодов, он взял из рук Владыки свой пропуск, и на следующее утро он и Эстрел вновь двинулись на запад.

Изредка им попадались и другие небольшие селения или стойбища — всего пять-шесть на пятьсот-шестьсот километров пути. Несколько раз Фальк рискнул остановиться. Он был вооружен, а пейзаж выглядел так мирно: пара шатров кочевников у полузамерзшего ручья или маленький одинокий пастушонок на высоком холме, присматривающий за полудикими коричневыми волами, или же просто голубоватый дымок на фоне беспредельного серого неба. Он покинул Лес с единственной целью — найти, если только это было возможно, какие-либо вести о себе самом, какие-нибудь намеки на то, кем он был на протяжении тех лет, которых не помнил. Как он сможет узнать об этом, если не будет останавливаться и спрашивать?

Но Эстрел боялась останавливаться даже возле самых крохотных поселений в прериях.

— Они недолюбливают Странников, — говорила она, — и вообще всех чужаков. Те, кто долго живет в одиночестве, полны страха. Они впустят нас и дадут нам пищу и кров на ночь, но затем под покровом темноты придут, свяжут нас и убьют. Ты не должен ходить к ним, Фальк!

Она смотрела прямо ему в глаза.

— Ты не должен говорить им, что я твоя подруга. Они наблюдают за нами. Если утром они увидят, что мы идем дальше, они нас не тронут, но если мы останемся и попробуем сблизиться с ними, они начнут нас бояться! Этот их страх грозит нам гибелью!

Откинув свой видавший виды капюшон, Фальк сидел у костра, у подножья холма. Порывы западного ветра шевелили ему волосы.

— Ты, пожалуй, права, — сказал он.

Его задумчивый взгляд был устремлен туда, откуда дул ветер.

Эстрел понимала его настроение и хотела изменить ход его мыслей:

— Возможно, по этой причине Синги никого не убивают.

— Почему? — спросил он почти машинально.

— Потому что они не боятся.

— Может быть…

Он задумался. Потом сказал:

— Похоже на то, что я должен пойти прямо к ним и задать свои вопросы. А если они убьют меня, по крайней мере я успею получить удовлетворение в том, что они меня испугались.

Эстрел покачала головой.

— Они не испугаются и не убьют.

— Даже таракана? — резко спросил он.

Он хотел выместить на ней свое плохое настроение, свою усталость.

— Как они там поступают с тараканами в своем городе, — обезвреживают их, а затем выпускают на свободу, как этих Выскобленных, о которых ты мне говорила?

— Не знаю, — сказала Эстрел.

Она всегда серьезно воспринимала его вопросы.

— Я знаю только, что благоговение перед жизнью для них Закон, и они строго придерживаются его в своих поступках.

— Но почему им надо чтить человеческую жизнь, ведь они не люди?

— Именно поэтому их Законом является почитание всех форм жизни, разве не так? С тех пор, как пришли Синги, на Земле не было войн, как не было войн и между планетами. Если кто и убивает непрерывно друг друга, так это люди.