Чтение онлайн

– И кого нам нужно убить? – спросил Обжора Фэт, хватая с тарелки новый кусок мяса на косточке.

– Убивать быть может никого и не понадобится, но вот наказать точно не помешает. Нам предстоит иметь дело с чародеем, у него в руках находится четырнадцатилетняя исхудка, которую нам нужно спасти.

– Чародей? – воскликнул фогби, – Ты обратился по адресу. Кто-кто, а Стальнорылый Мунгур умеет убивать чародеев. Меня одного будет достаточно!

– Такие самоуверенные первыми отправляются навстречу к мёртвому богу, – сказал Каст Форкас, – этот чародей не обычный аберфольский колдун, а непредсказуемый чужак, обладающий пока что неизвестными нам способностями. Кроме того, мы не знаем, действует ли он один или с кем-то. На данный момент мои глаза и уши следят за ним на улицах Крова. Сразу его брать нельзя, мы привлечём к себе лишнее внимание стражи, а некоторые из вас находятся в розыске. К тому же нельзя подвергать угрозе горожан.

– Ты нанял вышибал, а не шпионов, – сказал ему крэй, – хочешь, чтобы мы всё это время просто за ним следили?

– Умей внимательно слушать. За ним уже следят. Как только он окажется в своём укрытии – мы начнём действовать. Каждому из вас я плачу по пятьдесят княжеских талонов, плюс столько же сверху, если появятся осложняющие факторы. Всех всё устраивает?

Наёмники переглянулись, обменялись неоднозначными взглядами, но потом все кивнули. Все за исключением Юнглифа Креста.

– Хе, так дело не пойдёт, Форкас. Я хочу сразу сотню. И ещё сотню за так называемые осложняющие факторы. Это моя цена.

– Понимаю, – опустил взгляд Форкас, – пытаешься набить себе цену. Канан доводила до вашего сведения первоначальную оплату контракта, так что для тебя мои числа не стали сюрпризом.

– Я сказал, что хочу сотню. И точка.

– И почему же ты считаешь себя лучше тех, кто сидит рядом? Я тебя плохо знаю, наёмник, и буду вести себя с тобой так, как ты этого заслуживаешь при первичном мнении. Ты получишь ровно столько же, сколько все остальные… Пятьдесят княжеских талонов.

– Ты слишком дерзкий для человека, – разозлился Крест, – забываешь, что здесь ты никто, и каждый, кто имеет оружие у себя на поясе, может в одно мгновение оказаться твоим господином. Деньги решают многое, но их роль ограничивается только тем, чтобы удовлетворять потребности таких мордоворотов, как я. – он медленно вытащил широкий кинжал у себя с пояса, – Но что произойдёт, если мордоворота перестанет устраивать плата? Мы привыкли добиваться своего силой.

Внезапно его ладонь сильнее стиснула рукоять кинжала, но это произошло не по воле её хозяина. Ошарашенный Юнглиф Крест даже не понял, что с ним происходит, когда собственная рука поднесла острое лезвие прямо к его горлу. Он словно перестал быть хозяином своей конечности, второй рукой попытался убрать оружие, но по неизвестной причине она также перестала подчиняться. Вместо этого, вторая конечность выгнулась за затылок и упёрлась в мохнатую голову, начиная надавливать на неё так, чтобы горло оказалось ближе к лезвию кинжала. Наёмник уже и позабыл, когда в последний раз его одолевала паника. Именно сейчас он был готов закричать, но ужасное напряжение и борьба за жизнь не позволяли предпринять других действий. Остальные наёмники с удивлением смотрели на Креста, но никто из них даже не думал помогать ему, Обжора Фэт и вовсе продолжал жевать мясо, не сводя глаз с представления. Взгляд Каста Форкаса оставался так же холоден, на его лице нет никаких эмоций кроме абсолютного безразличия. И как он только это делает? Юнглиф Крест смотрел на раскольника, надеясь, что он прервёт своё наказание, но внезапно перевёл своё внимание на девушку. Вот в чём причина. Не Каст Форкас стал виной восстания конечностей против своего хозяина. Это была работа девушки по имени Канан. Лёгкая улыбка, с которой она наблюдала за паникующим Крестом, вызывала у него ещё больший страх, но самое главное – это её дергающиеся тёмно-голубые глаза. Радужная оболочка то сужалась, то расширялась, оказывая контролируемое влияние на тело наёмника, теперь эти чувства ощущались гораздо сильнее, когда он заметил. Кто же она такая?

– Я человек деловой, – всё таким же холодным тоном сказал Каст Форкас, – и привык говорить конкретно и ясно без лишних слов и в ответ выслушивать то же самое. Больше жадных выскочек в этом мире я не люблю вымогателей… Мы находимся в приличном городе, среди приличного народа, по большей своей части не терпящего насилия и скандалов. Если тебя не устраивает плата – ты вправе выразить своё недовольство и уйти с миром… Но если ты желаешь крови – придётся проливать кровь. Ты понимаешь меня, Юнглиф?

– Понимаю, – с трудом произнёс наёмник, стараясь не коснуться горлом кинжала.

– Я рад, что ты начал умнеть. Жаль, что на всех вас действуют одни и те же методы. Ничего не меняется. Теперь я хочу услышать короткий однозначный ответ. Устраивает ли тебя плата?

– Устраивает.

– Чудно… Канан.

Хрусталики глаз девушки прекратили дёргаться, сразу после этого руки Креста вновь подчинились ему. Отдышавшись и быстро придя в себя от пережитого, он сразу убрал кинжал назад в ножны и больше не произнёс ни слова. Даже боялся посмотреть на Канан, продолжавшую улыбаться уголками своих губ. Мало кто заметил, но в этот момент в корчму зашла неприметная девчушка восьми лет. Она запрыгнула на высокий барный стульчик, взяв со стойки стаканчик фруктового сока, и приступила выпивать напиток, обмениваясь взглядами с Форкасом. Так продолжалось до того момента, пока он не положил серебряную монету на край стола. Расправившись с соком, она спрыгнула на пол, быстро пробежала рядом со столом, хватая монету, и выскочила наружу. Вместо монеты на краю стола теперь лежала свёрнутая бумажка с необходимой информацией. Следующие десять секунд Каст Форкас потратил на изучение письма, после чего решительно поднялся из-за стола и направился к выходу.

– Считайте, что ваш контракт вступает в силу с этой самой секунды. Выдвигаемся к рудному шпилю. И не забудьте своё оружие.

***

Мрачное место, прежде Дэни приходилось бывать в подобных только во времена рабства, что ей довелось пережить в детские годы. Как же сильно она надеялась, что больше ей не придётся сидеть за решёткой. Но судьба – это странная и очень непредсказуемая штука. Прошло уже пятьдесят шесть дней, целых полсвета с тех пор, как Зарт похитил её во дворце и доставил в одно из самых загадочных мест во всём Междумирье. Молчащий Тар, кто бы мог подумать, что девушке доведётся побывать здесь лично. За сто двадцать лет нахождения в этой башне, Орден успел навести здесь порядок и придать этому месту более-менее приличный внешний вид. Всё это время Дэни держали в просторном помещении, выглядевшем как комфортная комната за железными решётками. В её распоряжении имелась двуспальная кровать с чёрными простынями, большое зеркало с пуфом, шкаф с книгами и круглый обеденный стол посреди её шикарной темницы. Ей даже предоставили доступ к решётчатому окну, из которого ей стало понятно, что она находится на верхних уровнях Молчащего Тара, из него открывался прекрасный вид на острое поле. Именно здесь, на просторах, усеянных торчащими скалами зазубренных камней, сто двадцать лет назад Зарт разбил левейское воинство, провозгласив себя хозяином Молчащего Тара. В первые дни Дэни не прекращала своих попыток сбежать, постоянно пробовала открыть дверь в другой мир через гардероб. Те самые фиолетовые магические потоки, что сковали её действия во дворце, здесь находились повсюду. Они словно обволакивали весь Тар, являлись его порождением, но, похоже, что не считались безопасными даже для здешних обитателей. Кристаллы клафира украшали собой потолки и стены помещений, впитывая всё пурпурное волшебство, рассеивая его до первородных потоков. Но плавающей по башне силы хватало для того, чтобы волшебство Дэни не могло долго продержаться в сформированном виде, каждый раз отрезая его от измерения созидания. Они мгновенно вцеплялись в любую чужеродную магию, будто голодные пиявки, и буквально пожирали её полностью.

От скуки девушка медленно начинала сходить с ума. Она так и не притронулась ни к одной книге. По правде говоря, Дэни никогда не считалась любительницей чтения, больше предпочитая хороший сон, времени на который здесь предоставлялось в достатке. Она только и делала, что спала, просыпалась, съедала все, что ей оставляли на столе, смотрела в окно и снова спала. За все эти бесконечно тянущиеся дни её злобный похититель так и не удосужился посетить свою пленницу, вместо этого компанию ей изредка составляла одна из его рыцарей, а также воины Ордена, стерегущие решётчатые двери и приносящие еду. И вот снова молодая левейка с волнистыми русыми волосами и в золотом нагруднике распахнула решётку её временных владений.

– Веселеешь с каждым днём, – издевательски усмехнулась Кайлимфи Перийская, – думаешь, что если будешь днями глазеть в это окно, то увидишь там своё спасение?

– Просто я знаю, что меня есть кому спасать, – ответила Дэни, всё также смотря на острое поле через решётчатые ставни, – вместо того, чтобы приходить сюда каждые несколько дней и насмехаться, могла бы хоть раз принести что-нибудь жутко жирное и жаренное.

– Не нравится еда Ордена?

– Еда неплохая, вот только однообразие быстро надоедает. Могли бы хоть иногда привозить сюда другие ингредиенты.

– Ну раз уж ты так просишь, красавица, я могу выбить для тебя место на нашей кухне. Зарту не помешает личный элитный повар.

– Так вот зачем он меня похитил. Если хотел вкусной стряпни, то мог бы обойтись любым земельником из Ночного Пути.

– Скудная фантазия.

– Другой у меня нет, Канильфи.

– Кайлимфи, – исправила её левейка.

– Мне всё равно как правильно произносить твоё глупое имя. Этот засранец ударил меня, после чего доставил в этот приют безумных, полностью обделив вниманием. Мне хоть кто-нибудь объяснит, зачем я здесь?

– Непременно, – прозвучал злобный мужской голос.

В комнату зашёл он. Это был Зарт. Этого левейца, его бледную как у мертвеца кожу и злобные серые глаза не перепутать ни с кем другим. Как и в прошлую их встречу, он носил чёрный нагрудник на своём крепком теле, и был абсолютно безоружен. Тёмно-красные почти чёрные крылья плотно сложились на спине, чтобы дать возможность пройти через дверь. Увидев его, Кайлимфи засияла. Дэни сразу поняла, что эта молодая представительница рыцарей ордена чувствует к нему не только профессиональную преданность.