Чтение онлайн

— Когда отец поправится и все наши неприятности останутся позади, я найду время, чтобы научить тебя грамоте, — пообещал я сестре.

Мне пришлось пригнуть голову, увертываясь от низко висящей ветки, и дернуть поводья, чтобы Темперанс не завезла нас в очередную рытвину на дороге.

— Чтение иных книг, помимо Библии, приносит немало пользы, — добавил я и тут же припомнил, как сам отказался от возможности получить более основательное образование, сочтя, что имеющихся у меня знаний вполне достаточно.

Я почувствовал себя лицемером, но решил не углубляться в дальнейшие размышления на этот счет. Я также не стал говорить, что считаю жизнь Эстер слишком однообразной и замкнутой: ни друзей, подходящих ей по возрасту, ни интересов, кроме изучения катехизиса, ни занятий, кроме возни по дому. Чтение поможет Эстер развить ум и убежать от рутины.

— Благодарю, брат, — чинным тоном произнесла сестра и погрузилась в молчание. Больше она не проронила ни слова, пока наша повозка, подпрыгивая на ухабах, ползла по дороге.

В Уолшеме был базарный день.

Пройдя с армией через многие города, а затем возвращаясь в Норфолк, я знал, как война меняет их облик. Узкие грязные улочки, некогда кишевшие народом, опустели. Уолшем не был исключением. Почти все мужчины ушли на войну. Многие из них никогда не вернутся. Их трупы останутся лежать на полях сражений, гнить в лесных чащах и разбухать в прибрежных тростниках. И многие из тех, кому посчастливится выжить, вернутся калеками. Я снова вспомнил о своей ране и подумал, как мне повезло, что это всего лишь пробитое бедро, а не отрубленные рука или нога.

В то же время исчезновение такого большого количества мужчин позволило оставшимся женщинам расширить сферу деятельности. Там, где раньше мужчины торговали скотом, кожей и зерном, теперь стояли их жены, сестры и дочери. Они продавали рыбу и пирожки, и за прилавком в мясной лавке тоже нередко можно было увидеть женщину. Только лица у них стали более суровыми по сравнению с теми, что я помнил до войны, а тела — более костлявыми. Покупателей на рынке в Уолшеме было полно, хотя в целом он был довольно скудным, не то что крупные рынки в Кингс-Линн и Норидже.

Нам пришлось остановиться на узкой улочке, запруженной повозками, которые следовали на главную рыночную площадь. Предстоящая встреча с Мэйноном и Резерфордом лишь отчасти занимала мои мысли; гораздо больше меня беспокоил вопрос, где найти хорошего доктора, а не очередного шарлатана без диплома, использующего один и тот же порошок для лечения ран, ожогов, нервных припадков и желудочной язвы. Но я слишком долго отсутствовал. Последний раз я был в Уолшеме юнцом, которого гораздо больше интересовали пышные формы шествующей за покупками служанки, чем торопливо шагающий по тротуару человек ученой наружности с седыми волосами и очками на носу.

Любой из двухэтажных домишек неподалеку от городской ратуши и здания суда мог принадлежать врачу. Но, увы, никаких вывесок на домах не было, так что оставалось только гадать. Придется расспросить местных жителей на рынке либо поинтересоваться в самой ратуше или в суде. Не менее, чем поиск самого врача, меня беспокоила плата, которую он запросит за свои услуги.

Возле здания суда я заметил свободную коновязь. Надежно привязав Темперанс, я накинул цепь на колесо повозки, а другой конец пропустил через металлическое кольцо на коновязи и тоже закрепил, не обращая внимания на протесты какого-то толстяка торговца, пытавшегося втиснуться со своим навьюченным тюками мулом. Возясь с лошадью, я не мог не заметить узкие зарешеченные окна в той части здания, где располагалась тюрьма. Мрачное напоминание о судьбе тех, кто оказался внутри, тем, кто остался снаружи: вот что ожидает любого, кто осмелится нарушить устои общества!

Эстер тем временем оглядела свое платье, изрядно помявшееся в дороге, и попыталась разгладить юбку. Я хотел было сказать, что ей нет нужды прихорашиваться, чтобы произвести впечатление на судью, но затем подумал — почему бы моей сестре не выглядеть так, как и должна выглядеть благочестивая девушка из добропорядочной семьи. Протянув руку, я убрал со щеки Эстер выбившуюся прядку волос и осторожно коснулся ее подбородка, как часто делал, когда она была малышкой.

— Не волнуйся, все в порядке, — подбодрил я сестренку. — Единственное, что от тебя потребуется, — рассказать им правду.

Эстер кивнула и робко улыбнулась.

В приемной суда собрались ничем не примечательные люди, живущие законом и закон нарушившие: два адвоката с непроницаемо-холодными лицами, одетые в черные мантии; писарь — востроглазый и верткий, как кусок шпагата; трое скованных наручниками мужчин — один с откровенно скучающим видом ковырял в носу, второй бормотал молитвы, закатив глаза в потолок, третий поводил по сторонам мутными взглядом пьяницы. В углу примостились две пухлые кумушки, погруженные в нескончаемые сплетни. При нашем появлении обе дружно обернулись и с любопытством уставились на меня и мою миниатюрную спутницу.

Был здесь и еще один человек. Джон Резерфорд пришел раньше назначенного времени, подозреваю, он направился сюда прямиком с фермы. На этот раз охотник за ведьмами не стал тратить время на любезности.

— Пойдемте в кабинет к мистеру Мэйнону, нам следует как можно скорее взяться за дело. — Затем, словно внезапно вспомнил о манерах, слегка поклонился Эстер: — Мисс Тредуотер.

— Мэйнон ждет нас? — спросил я.

— Да-да, по моей просьбе он перенес несколько важных встреч специально, чтобы увидеться с вами, — изрек Резерфорд своим привычно-напыщенным тоном.

Я поразился: неужели ему так легко удалось заставить судью изменить планы, и все ради нашего дела?

— Ну что же, пойдем.

Но не успел я договорить, как в торце комнаты открылась дверь и на пороге появился высокий седой мужчина в дорогом шерстяном плаще и кожаных сапогах для верховой езды.

Он с теплой улыбкой шагнул нам навстречу:

— Томас, мальчик мой, рад тебя видеть!

Я подался вперед, чтобы пожать протянутую руку судьи. Моя рука оказалась стиснута в его теплых ладонях. Столь дружественного приема я никак не ожидал. Последний раз мы виделись с Кристофером Мэйноном несколько лет назад. Но, похоже, он был из тех полных сил счастливчиков, которые с годами почти не меняются: обладатель крепкого от природы здоровья и аскетичного нрава, не позволявшего ему погрузиться в обжорство и пьянство, как это часто случается с состоятельными людьми, судья по-прежнему выглядел подтянутым и бодрым. Ростом он был на полголовы выше меня и Резерфорда. Эстер рядом с ним и вовсе казалась не больше куклы.

— И я рад видеть вас, сэр, — откликнулся я.

Это была абсолютная правда. Утешительно встретить кого-то из довоенного прошлого, к тому же доброго друга моего отца. Казалось, рядом со мной появился тот, кто сможет взять ответственность на себя и снять свалившуюся на мои плечи тяжелую ношу. И одновременно в глубине души я понимал, что это вздор, мальчишеские фантазии, когда принимаешь желаемое за действительное, и все же не мог отделаться от этого ощущения.

— Я слышал о болезни вашего отца, узнал сегодня утром. — На лице у Мэйнона появилось искреннее сочувствие. — Мне очень жаль. Мы с Ричардом старые друзья.