Левиафан
Шрифт:
Но самое интересное все же было еще впереди. Началось оно, когда на плацу появилось командование крепости: сам главнокомандующий и комендант, господин Орт.
Обычно на таких построениях, которые собирались по какому-нибудь очень важному поводу, главнокомандующий брал первое слово, объясняя в том числе и этот повод. Так было и в этот раз.
После всех полагающихся приветствий (на самом деле, вся эта ситуация очень напоминала какой-нибудь военный парад в нашем мире) барон Юсманский начал свою речь:
– Вчера, в день Новолуния, свершилось наконец то, чего столь долго ждали без исключения все. Древнее чудовище, Левиафан, побежден наконец раз и навсегда! Благодарить за это нужно небезызвестных некоторым из вас Избранных. Более того, вчера в древнем логове Легиона в битве был убит их предводитель. Враг временно обезглавлен!
Это заявление было встречено удивленно-радостными возгласами - это для дисциплинированных и сдержанных рыцарей было нечто совсем уж из ряда вон выходящее.
– Но даже это еще не все новости, - продолжил главком, и строй тут же затих.
– Хотя вам и известно об участии в этой истории четверки Избранных, практически никто не знает о том, что среди них оказался один из старших учеников нашей крепости. Тарлиан Брейс, подойди сюда.
Он подошел, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он начинал уже угадывать, что происходит, но вот поверить в это...
– За одержанную победу, а также за проявление в походе всех качеств, присущих юному рыцарю, - торжественно начал главнокомандующий, - главой Ордена было принято решение посвятить этого ученика в рыцари Феникса до срока. И я с радостью исполняю это решение.
Что происходило дальше, почти не закрепилось у Тарлиана в памяти: слишком уж неожиданно было... все это. Даже осознания того, что именно сейчас происходит, у него пока еще не было.
Но все же он - скорее интуитивно, чем как-либо контролируя себя - преклонил колено, как требовал того ритуал посвящения.
– Клянешься ли ты, Тарлиан Брейс, свято чтить и выполнять законы Ордена, не жалея себя ради Эфарленда и его народа? Клянешься ли ты всегда следовать кодексу чести и действовать во имя справедливости и блага людей?
– Клянусь, - тихо, но очень твердо и уверенно ответил Тарлиан.
– Тогда именем Эфарленда, короля и Ордена, отныне и навсегда ты - рыцарь Феникса. С гордостью носи это имя и деяниями своими докажи, что ты достоин его. А сейчас встань, рыцарь!
Тарлиан поднялся. Неужели все? Учеба окончена, и теперь он - настоящий Феникс?
– Я вверяю тебе этот меч, - продолжил меж тем главнокомандующий, - и да послужит он тебе верой и правдой, и не предаст в разгаре боя.
Тарлиан с поклоном, как и полагалось, принял поданные ему ножны с мечом.
– Я горжусь тобой, Тарлиандр Второй!
– сказал главнокомандующий, но слышал это только Тарлиан.
– Как гордился бы и твой отец. Твой меч... он раньше принадлежал ему.
***
– Старик, ну я тебя поздравляю!
– в который уже раз повторил Илом по дороге в казарму.
– Вот, похоже, и кончилась твоя черная полоса! Везение началось, а ты и не верил!
– Не каркай, - улыбнулся Тарлиан, ловя себя на мысли, что давно уже не задумывался обо всем этом... Удача, неудача... А оказывается, одно действительно сменяет другое!
– Выходит, тебе снова в путь надо?
– как-то неожиданно переключился на другое Илом.
Тарлиан кивнул. Сейчас ему нужно было доехать до Дарминора, чтобы там сэр Нектос решил, куда направить его для дальнейшей службы. Но сначала нужно было наведаться к истоку Нэды - это святая обязанность каждого вновь посвященного Феникса (кстати, клеренцам исполнять ее удобнее всего - от истока до крепости всего день пути). И, конечно, надо было заехать в Эймар.
Конечно, грустно становилось от того, что он, возможно, навсегда уедет отсюда. Илому, вон, еще три года учиться. Да и крепость уже какая-то родная... Но что ж тут поделаешь? Он человек военный. Должен приказы исполнять.
– А ты знаешь, что ты стал самым молодым посвященным за последние лет семьдесят?
– спросил Илом.
– Ты даже Андрония обскакал!
– Да уж... То-то все удивились, наверное!
– Не то слово, - засмеялся Илом.
– Ты бы видел их лица! Тех, кто с нами одного года и этих, на год старше! Хотя самые старшие - Эрлгримм там, Промс - и сами рыцари за тебя рады были.
– Ну и хорошо, - немного рассеянно сказал Тарлиан, думая уже о другом.
Ведь действительно, с тех времен, как закончилась война за Эфарленд, никого так рано не посвящали в рыцари... Может ли это быть знаком «великих потрясений», начавшихся в Новолуние?..
...Остаток дня Тарлиан провел в размышлениях. Осознание произошедшего приходило очень медленно, будто бы нехотя. Он уже настоящий Феникс. Посвященный. И ему не нужно ждать еще три года, чтобы покинуть крепость. Он уедет отсюда уже завтра. Странное ощущение: вроде и мечтал выбраться отсюда, а вроде и привык он к суровому Клерену.
И все же мысли о предстоящем пути в Дарминор скорее радовали, чем огорчали. И если бы не мысли об отце, все было бы вообще прекрасно...
...Может показаться странным, что Тарлиан, отправленный в крепость десяти лет от роду, почти не помнил родителей. Но это, тем не менее, было именно так. Об отце он знал мало, но то, что знал, как-то не давало повода для того, чтобы им гордиться.
Вскоре после того, как Тарлиан появился в крепости, по Эфарленду распространился слух о том, что где-то во Флиросе были арестованы несколько легионеров. И его отец якобы был среди них...
Конечно, сначала он не верил, но все же неприятный осадок остался. А в сочетании с четким воспоминанием о том, что последние несколько лет его житья дома отец вечно где-то пропадал... В общем, даже дяде не удавалось развеять сомнения Тарлиана насчет его отца...
***
...На следующий день Тарлиан покинул казарму даже не с рассветом, а еще раньше. Он был один: с Иломом они попрощались еще вчера. Тому проводить Тарлиана просто не позволили бы наставники. И были бы правы, надо сказать.
Во дворе не было никого, кроме дежурных. Но они были предупреждены об отъезде Тарлиана и ни слова ему не сказали.
Юноша направился к конюшням. Там, как он и предполагал, оказался конюх Арл. Кивнув ему в знак приветствия, Тарлиан пошел седлать Орлика. Разрешение отправиться в путь на нем было дано ему еще вчера самим главкомом.
Жеребец, как и всегда, был очень рад видеть своего друга. Оседлав Орлика, Тарлиан спросил - то ли у него, то ли у самого себя:
– А ведь мне вернуть тебя придется... Когда только?