Чтение онлайн

В ту ночь Максим Николаевич не спал совсем, размышляя, о том, что мог означать ее вопрос. С безрассудным юношеским счастьем и нетерпением он считал минуты до наступления утра, когда помчится к Люде, задыхаясь от любви, как мчится на его зов пес Маркиз, высунув язык и радостно глядя добрыми и покорными глазами: «Вот я, хозяин, в твоем распоряжении!»

Он вышел в половине девятого утра, попросив соседку присмотреть за собакой в случае, если задержится допоздна. Он подсчитал, что дорога до квартиры займет часа два, и он доедет в половине одиннадцатого, когда Люда будет в квартире одна. Несмотря ни на что, он обнимет ее, едва она откроет дверь. Он будет обнимать ее долго, целовать, вдыхать ее запах, смотреть на нее, ощупывать ее жадно, пока не насытится. Нет. Он понимает, что не насытится ею никогда, даже если останется в ее объятиях навечно. Но он попробует отпить от нее как можно больше – про запас, словно она должна исчезнуть через мгновение, даже если решила навсегда остаться с ним.

Ему казалось, что поезд движется невыносимо медленно, и снег падает так же медленно, и деревья неподвижно стоят на местах, внушая невыносимую скуку. А душа его между тем летела к Люде, опережая тело на многие километры, обнимала ее и вновь возвращалась в тело, прикованное к вагонному сиденью еле-еле ползущего поезда и изнемогающее от тоски и желания.

Максим Николаевич не стал отпирать дверь своим ключом, а предпочел позвонить, чтобы Люда сама открыла ему. Это придавало моменту встречи романтическую окраску: в первый момент она будет удивлена, а потом они обнимутся. Картина казалась настолько захватывающей, что рука его дрожала, нажимая кнопку звонка.

Дверь открыл ее любовник Виктор и спросил, что ему нужно. Максим Николаевич не нашел ответа. Он почувствовал, что готов упасть. Услышал, как задрожала земля, сотрясая все его существо, разрушая мечты и унося их в бездонную пропасть. Он запнулся, как человек, ошибившийся дверью, которому открыл кто-то чужой. И стоял растерянный, а Виктор недовольно повторял свой вопрос:

– Что вам нужно?

И тут появилась Люда. Люда, во всем своем очаровании, с распущенными волосами, быстрым шагом направлялась к двери.

– А-а, Максим Николаевич! Проходите. Что же вы стоите, как чужой? Вы ведь все еще живете в этой квартире, не забыли?

В тот момент он и в самом деле забыл, что является одним из жильцов этой квартиры и имеет право входить в нее без спроса. Но продолжал чувствовать себя чужим и застыл в дверях растерянный, не зная, что делать и как себя повести.

– Снимайте пальто и проходите. Почему вы стоите? – удивленно переспросила Люда. – Если хотите, проходите на кухню, попьем чайку. У меня к вам есть разговор.

– Да, Аня сказала, что я вам нужен, вот я и пришел, – пробормотал Максим Николаевич, словно оправдываясь за свой визит.

– Хорошо, что пришли. Вы мне действительно нужны.

Ее слова не внушали надежды. Она говорила с явной холодностью, тем более что Виктор высился рядом, без особого интереса слушая их разговор. Однако ее слова выводили Максима Николаевича из замешательства и давали возможность взглянуть ей в лицо, по которому он так соскучился. Он не знал, о чем пойдет разговор, но знал, что он поможет ему преодолеть мимолетную растерянность.

Наливая чай, Людмила сказала, что намерена купить квартиру целиком, и что все соседи согласились на продажу своих комнат, за исключением его и Ивана. Что касается Ивана, то «он скоро согласится», – заявила она твердо. А насчет Максима Николаевича… – «Я надеюсь, что у нас с вами не возникнет трудностей», – сказала она, глядя ему прямо в лицо. Он не ответил. Затем посмотрел на Люду, и глаза их встретились.

– Что скажете? – спросила она серьезно, не отводя взгляда.

«Что я могу сказать?» – подумал он. Согласиться на продажу комнаты означало одно – порвать последнюю нить, связывавшую его с ней. Разрубить последнюю нить надежды и заживо погрузиться в омут отчаяния. Он продолжал молча смотреть на нее. И заметил, что она и бровью не повела, попросив его порвать последнее связующее звено между ними, будто он был обычным соседом – не больше и не меньше.

– А если я не соглашусь? – спросил он глухо.

В ее глазах отразилось удивление:

– Я не верю, что вы можете отказать.

– Почему?

– Потому что знаю вас, – ответила она с улыбкой. – И знаю ваш характер и вашу нелюбовь ко всякого рода проблемам и конфликтам.

– И все же? – переспросил он настойчиво.

Люда помолчала некоторое время, задумавшись, все так же глядя ему в глаза, затем сказала:

– Я надеюсь на ваше согласие. И советую вам не противиться, потому что вы все равно проиграете.

Воцарилось молчание.

Первой заговорила Люда:

– Я убеждена, что дело в конце концов решится в мою пользу, но поверьте, не хочу, чтобы у вас были неприятности. Лучше не упрямьтесь. Ну? Что скажете? Мы вам хорошо заплатим.

Аня предлагала продать комнату после смерти Ларисы и переселиться к ней. На вырученные деньги Аня с мужем могли бы открыть небольшой магазин. Тогда он отверг это предложение, так как хотел жить один. Теперь он откажется вновь, но уже в силу других причин – судьбоносных. Ему казалось, что отказ от комнаты означает уступить Люду, а это, в свою очередь, равносильно для него уступить жизнь. И уступить кому? Ее любовнику-бандиту! Это стало бы верхом всех его уступок, так как если Максим Николаевич признает поражение и согласится, то он потеряет не Люду, которая в любом случае не принадлежит ему, а лишится права на любовь к ней. Он собственными руками разрушит то единственное основание, на котором могла существовать его любовь, и порвет единственную нить, которая могла связывать его с ней. Если это случится, то он неизбежно спросит себя однажды: «Что ты сделал во имя этой любви?» И ответ будет только один: «Ничего. Абсолютно ничего». Тогда он окажется обнаженным перед самим собой, не располагая ни единым доводом, которым мог бы прикрыть историю своих поражений и слабостей. Он до такой степени испугался этого, что решил не соглашаться, даже если ему грозит гибель от рук ее любовника. Да! Пусть Людин любовник убьет его, – смерть от руки этого бандита не только избавит его от мук, но придаст смысл его страданиям, покажет, кто есть убийца, и сделает из него жертву, но не покорившегося.

– Я не согласен.

Он сказал это решительным тоном, и Людина рука, разливавшая чай, застыла в воздухе. Потом она отставила в сторону чайник и взглянула с удивлением. На лице ее появилась улыбка, и ему показалось, что глаза ее сверкнули необычным блеском, когда она спросила:

– Максим Николаевич, вы это серьезно?

– Да. Серьезно.

– Объясните мне причину.

– Я просто хочу оставить комнату за собой.

Она продолжала смотреть на него с недоверием. Затем сказала:

– Максим Николаевич, поймите! Я не угрожаю, а разъясняю ситуацию, но вы, похоже, не понимаете. Виктор может разными способами заставить вас продать комнату, и ему это ничего не стоит. Но вам это будет стоить многого, поэтому нам лучше решить вопрос без проблем. И потом, я вам сказала, что все согласились на продажу, и мне кажется, что оставаться в этой квартире вам будет неудобней, чем мне, тем более что я частенько бываю в ней не одна. Вы не согласны со мной?

– Нет, не согласен.

В этот момент Люда громко рассмеялась, не сводя с него взгляда. Он даже не понял, был ли это иронический смех, или смех удивления, или что-то еще. Но Виктор, услышав его, появился в дверях:

– Все в порядке?

– Да, – ответила Люда, прекратив смеяться. Затем встала со стула, уступая его Виктору, а сама уселась к нему на колени. Ее поведение показалось Максиму Николаевичу показным, содержащим какой-то намек, и он отвел глаза. Но тут же взгляд его невольно направился вновь в их сторону. Виктор двумя руками обнял Люду за талию и погрузился носом ей в волосы, вдыхая их запах, а потом отвел волосы и стал водить губами по ее шее. Она кокетливо проговорила:

– Виктор, перестань. Ты не видишь, мы еще разговариваем?