Лейли и Меджнун
Шрифт:
"Страданье, горе! Прочих бременя,
Одну оставьте в эту ночь меня!
Я к одиночеству легко привыкну,
А вам двоим других друзей я кликну!"
Но, увидав, что бедам нет границ,
Лейли упала перед ночью ниц:
"Ты, черная, судьбе моей подобна:
Меня, твою рабу, гнетешь ты злобно!
Тебе неведом раньше был покой,
Поспешно путь ты совершала свой.
Теперь покоя стала ты добычей.
Зачем ты изменила свой обычай?
Или в пути ты до конца дошла?
Или тебя с дороги сбила мгла?
Иль плакальщица ты в одежде черной,
По ком, скажи, ты плачешь столь упорно?
Дух гибнет в мире бедствии и тревог.
Несчастий затопил меня поток.
Стрела небес разит меня жестоко,
Меня сурово мелет жернов рока.
Стал мир жилищем ночи в эту ночь,
А я в беде. Кто может мне помочь?
Исчез покой мой, я терплю мученья,
Не знаю я моей судьбы решенья.
Как скорпионы, в жалах яд храня,
Терзают звезды, бедную, меня.
Покрыто ржавчиной зари зерцало,
И благодати утренней не стало.
Иль, утро, список бед твоих велик,
Что ты не хвастаешь, не кажешь лик?
Коль радо ты - засмейся, не печалься,
Коль есть в тебе любовь - помилуй, сжалься.
Пусть вторит мне петух, от скорби пьян,
Пусть вторит скорбной песне барабан;
Пусть защебечет утренняя птица,
Пусть мир твоей зарей озолотится!"
И долго длился неумолчный стон -
Повествовал о тяжком горе он ...
Но и заря помочь ей не хотела,
Дать утешенье ночь ей не хотела.
И обратилась бедная к тому,
Кто создал утра свет и ночи тьму.
И так она про свои недуг сказала:
"О знающий всех тайн земных начало!
Бескрайно море этих тяжких бед,
Но нет мне помощи, защиты нет!
Бессильна я, а мой недуг - безмерен.
Кто может в исцеленье быть уверен?
Иль дай мне стойкость в этих муках злых,
Иль дай мученье в меру сил моих,
Когда я разорву подол терпенья,
Боюсь, что заслужу твое презренье . . .
Веленья сердца сделавши законом,
Погибну сразу в море бед бездонном.
Когда я стыд девический забуду,
Когда Меджнуну верным другом буду.
Утратить целомудрие страшусь,
Боюсь, что милости твоей лишусь.
А если честь я сохраню в страданье
И воздержусь от радости слиянья,
Меджнун опять опасен для меня,
Боюсь стенаний горестных огня.
Ведь стоны верных так сильны у бога,
Что их презреть - к несчастию дорога.
И я теперь не знаю, как мне быть,
Как горе и тоску мою избыть.
Никто на свете мне помочь не может.
Что день - меня тоска сильнее гложет.
Я в дом покоя потеряла путь,
С мольбой сердечной не к кому прильнуть.
Так напои меня вином забвенья
И скрой великодушно прегрешенья.
Меджнун мной околдован - говорят,
Цепями страсти скован - говорят.
Но я лишь только жалкая калека.
Меня любить - достойно ль человека?
Ведь я не больше, чем ничтожный прах,
Пылинка я на жизненных путях!
И страсть моя, что мне всего дороже,
И разум мой - твои созданья, боже.
Тобой лишь красота моя жива,
Тобой дана мне сила волшебства.
На судный день свой клад невинной жизни
Хочу нести, не внемля укоризне.
Позволь явиться в твой небесный дом
С лицом спокойным, с поднятым челом".
О господи! Твоей великой славы
святым, нетленным зданьем заклинаю.
И лика Мухаммедова гореньем
и неземным сияньем заклинаю.
Корабль моей души, печали полный,
в любовном море потопи глубоком,
Тебя чрез Моисея, данным Хызру
высоким назиданьем, заклинаю.
Глухую ночь разлуки с милым сердцу
ты сделай утром сладкого свиданья,
Зарею лучезарной, благодатной
ее благим дыханьем заклинаю.
Пусть бесконечно множатся страданья,
что на стезе любовной мне достались,
Мученьем, на пути к тебе лежащим,
и горестным страданьем заклинаю.
Я, помощи не зная, заблудилась;
мне укажи к спасению дорогу,
Пророком, что людей на путь выводит,
его благодеяньем - заклинаю.
Всели в меня, о господи, терпенье,
позволь снести мне скорби и недуги -
Святыми, что тебе угодны были,
и печным их терзаньем заклинаю.
Прими мои молитвы благосклонно
и внемли мне, как Физули ты внемлешь,
Молитвами достойнейших, которых
ты слушаешь с вниманьем, заклинаю!
Так длился этот стон Лейли печальной ...
Вдруг слышит звон она, негромкий, дальний,
Потом все ближе колокольцев звон:
Шел караван. Стремился в Мекку он.
Шел караван священною дорогой,