Лейли и Меджнун
Шрифт:
Так счастлив будь - расстанусь я с тобой.
Но только на меня не надо жалоб,
Обид твоя душа не вспоминала б.
Пока был-жив я, был упорен ты,
Умчался в степь, был непокорен ты.
Прошу, великодушен будь отныне
И старика оплачь хоть по кончине.
Хотел бы я, чтоб в горе и слезах
Хоть иногда ты навещал мой прах.
Тебе, мой сын, веселье неизвестно,
И звать к веселью было б неуместно.
Но жизнь твоя - ведь это вечный плач,
Так скорбь по мертвом плачем обозначь!
Плачь, как велело прежнее страданье,
Но думай - это обо мне рыданье.
Пусть и враги узнают и друзья.
Что смерть тобой оплакана моя,
Чтобы меня оставленным не звали,
Чтоб о моем наследнике все знали".
Наследнику оставив свой завет,
Ушел, согнувшийся под ношей бед.
Его тоска и горе сокрушили,
Источник света жизни иссушили.
Бальзам для скорби не был обретен,
И вот, сказав: "Меджнун", скончался он.
На мир наш бренный уповать не нужно,
Живым о смерти забывать не нужно.
Наш мир - для радостей удобный дом,
Непрочно только основанье в нем.
О кравчий, где вино под цвет тюльпана,
Похмелья чад утонет в чаше пьяной ...
Где, где, скажи, пурпурное вино?
От горя тайного спасет оно!
Спаси меня от гнета дней унылых,
Мне помоги, пока помочь ты в силах.
Бесценная красавица - наш мир,
Но берегись - изменчив тот кумир.
Бывает, к ней стремишься ты влюбленно,
Она - к тебе стремится неуклонно.
От глупости пылание твое,
От разума желание ее.
Пока ты у нее в гостях бываешь,
Ты радостен, забывши страх, бываешь.
Когда ты от нее решишь уйти,
Чтоб истину навеки обрести,
Она, сурьмою сделав прах твой тленный,
Чтоб мог ты встретить Страшный суд смиренно,
Пребудет бренной средь своих забот,-
Тебя же вечной жизни отдает.
Кто дел земных вполне постиг теченье,
Тот не хулит небес круговращенье:
При жизни он избегнет злых обид,
И смерть спокойного не оскорбит.
* * *
Меджнун, рыдая в горести жестокой,
Бродил в пустыне Неджда одиноко.
И некий злобный ловчив на него
Обрушил тяжесть гнета своего.
Сказав: "О, чести и стыда лишенный,
В одних лишь преступленьях закаленный!
О доброй славе ты забыл печаль,
Лишился чести ты; тебя мне жаль.
Жестокую забыл бы ты спесивость.
Хоть поздно - проявил бы справедливость.
При жизни ты не радовал отца,
Так вспомнил бы хотя бы мертвеца.
Старик скончался, поминая сына,
А ты о нем забыл - в чем тут причина?
Иль ты лишен природного стыда,
Пред богом не краснеешь никогда?"
Меджнун, словами этими сожженный,
Печальные свои умножил стоны.
Как дождь, он бился об уступы скал,
И слезы лились, как вино в фиал.
Узнал он, где лежит отец несчастный,
Пошел туда, влекомый силой властной ...
И вот перед могилой он родной,
Измученный, пред ней он стал свечой.
Скорбь фитилем скрутила стан жестоко,
Огонь родило сердце, слезы - око.
Плиту он сделал из груди своей,
Ногтями надпись начертал на ней.
Прильнувши лбом к плите могильной, хладной,
Он стал вдыхать могильный воздух жадно.
Со стоном он молитву прочитал,
С поклоном он печально прошептал:
"О дней моих начало и основа,
Твой гнев - урон, барыш - благое слово.
Не счел за благодать я твой совет,
Теперь что делать, коль потух твой свет?
Как жаль, что я не шел твоей дорогой,
Совсем не знал твоей опеки строгой.
Теперь я не могу поднять чело, -
Ты вел меня к добру, я делал зло.
Ты был моей жестокостью измучен,
А я блуждал, тобою не научен.
О счастие, не нужно уходить,
О дивный светоч, продолжай светить!
Когда сражен я был мирским недугом.
Заботясь обо мне, ты был мне другом.
Ты бедствиям сопутствовал моим,
Ты горестям сочувствовал моим, -
Что ж ты не перенес моей кручины?
Иль страшной испугался ты пучины?
Зачем из мира ты ушел, скорбя?
Иль я так тяжко оскорбил тебя?
О ты, источник дней моих теченья!
Лишь в счастии твоем - мое спасенье.
Я осознал - на мне вина лежит,
И я пришел: меня терзает стыд.
Вверг в зло тебя я в мире быстротечном, -
Ужель меня презришь ты в мире вечном?
Я жертва негасимого огня,
В пучину скорби бросил ты меня.
Покоя, воли пожелав, достойный,
Ты удалился в уголок покойный.
Кто затрудненья все твои решил,
От горя спас, печали облегчил?"