Чтение онлайн

Взгляд остановился на обычном мужике в обычном комбезе и лётной куртке. Он стоял в гуще толпы, метрах в десяти от меня, а из-за его спины выглядывала рукоять желанного оружия.

Отметил его красную бандану, как ориентир. Мысленно изменил направление атаки, прикинул свои действия и приготовился к бою. Рука достигла края шлема. Коснулась кнопки застёжки. Пальцы надавили на неё, чтобы сбросить шлем и скафандр, как со стороны раздался громкий голос брита:

— Снимай, давай, — «невидимка» наконец дошёл до края нашей шеренги и остановился перед последним пиратом. — Представься, к какому кораблю приписан?

— Джон Стоун, «Старый краб», — отвечал пират, а я придержал руку, надо было дождаться брита, чтобы начать атаку с него.

Вот он удивится, когда я скину не только шлем, а весь скафандр. А потом, потом у него не будет времени на удивление. Надеюсь, он на расслабоне опрашивает пиратов и не держит локальных щитов. Тогда я оттолкну его телекинезом довольно далеко, как бетонный блок на последней тренировке. Запулю в толпу метров на пять, а сам рвану за тесаком.

Хотя, пять метров это мало. Бетонный блок весил тонну, а сколько весит средний доспех «невидимки»? Полтонны? Без четверти? Кажется, что-то около того. Так что есть все шансы толкнуть дальше.

— Знает его кто? — «невидимка» обернулся к толпе пиратов, и та загудела пуще прежнего. Послышались недовольные возгласы и проклятия в сторону брита и его командования.

— Да, знаем — крикнул кто-то из толпы, — это Джон.

«Невидимка» кивнул Стоуну и шагнул к следующему человеку:

— Имя, к какому кораблю приписан?

— Парис Лагро, «Большой свин», капитан, — ответил пират и с вызовом продолжил: — Сколько можно, где уважение? Надоело уже такое обращение с нами, как с собаками!

— Да, хватит уже! — поддержали его из толпы. — Идите, воюйте, а не нас проверяйте. Закошмарили совсем.

— Молчать! — рявкнул невидимка, вновь оборачиваясь к пиратам, а его руку по локоть окутало красное сияние. Он дождался, когда все замолчат, и перешёл к следующему в шеренге: — имя, к какому кораблю приписан?

— Да это Карл….

— Карл я, — сказал бородатый пират с густой вязью татуировок на лице. — Боцман с чёрной посудины.

— Это мой человек, — подтверждая его слова, из толпы выступил высокий пират, его лицо хмурилось и выражало недовольство. — Двадцать лет со мной ходит.

Пираты недовольно бурчали и возмущались. «Невидимка» переходил от одного пирата в шеренге к другому, продвигался всё ближе ко мне, а я быстро соображал.

Не пойму, меня, не раскрыли что ли? Просто этот брит шибко умным оказался? Перестраховщик? Или же, всё это постановка? Спектакль, чтобы сбить меня с панталыку? Чтобы я расслабился, и меня взяли тёпленьким?

Так, стоп! Допустим, это не играется. Пусть меня не раскрыли, и брит действительно проверяет пиратов на наличие лазутчика. Что это меняет?

Да ничего не меняет. Пусть я и готовился, создавал легенду, да заучивал имена членов экипажа со звёздного саблезуба, но это всё не имеет значения. Ну, представлюсь я Георгом, юнгой с корабля, и, что дальше? Кто впишется, что знает меня? Да никто. Отсутствие знакомых у Георга, которое казалось плюсом при подготовке легенды, стало минусом. Хотя присутствие тоже было бы минусом, меня бы просто не опознали….

Блин! Чёрную дыру мне вместо мозга! О чём я вообще думал с этими легендами…. И как только шпионы и разведчики пользуются такими ходами не в фильмах, а в реальности? Почему нам не преподавали таких нюансов, а только штурм, тактику, взрывное дело….

Аа, хватит, чего теперь возмущаться? Не преподавали, значит, будем, как в кино. Там герой прямо говорит имя из легенды и стоит на своём, а злодеи суетятся, пыжатся его раскрыть контраргументами. Но мне это не важно. Важно подпустить «невидимку» поближе. Так что представлюсь Георгом, пусть отвлечётся, заговорит, а потом я сниму скафандр и вдарю. Главное, не выдать себя свечением татуировок. Надо расслабиться….

Стоило так подумать, как вспомнились слова Елизаветы:

— Если будешь использовать индекс без подготовки, это, когда татуировки светиться начинают, то твоя аура схлопнется. Тогда, о дальнейшем развитии индекса можешь забыть.

Хех, знала бы она в то время, что дальнейшего развития просто не будет. Всё, последний бой, никаких ограничений, никаких «если». Это будет эпично! Будет достойно песен и поэм. Нужно только выждать. Дождаться подходящего момента и нанести удар.

— Представься, к какому кораблю приписан? — вновь звучал голос «невидимки» уже совсем рядом со мной, а я стоял и готовился к бою, к своей лебединой песне. Успокаивал дыхание. Цепко наблюдал за врагами и гонял по телу волны внутренней силы, ощущая, как за спиной буквально распрямляются крылья. Те самые, лебединые.

— Жульен Вивьё, «Лучезарный».

— Знает его кто?

— У них там все погибли, он один остался, — крикнул кто-то из толпы, а я обратился в один сплошной слух — ситуация один в один, как у меня.

— Да свой он, — раздался ещё один крик, — в таверне пиво пили до тревоги.

Ну, вот, как я и говорил, кто-то его видел, и подтвердил его личность. А меня никто видеть не мог, никто не поручится за меня. Так что не прокатит.

— Кто капитаном был? — брит повернулся к Жульену.

— Лысый Билл, — отвечал тот, съёживаясь от страха перед нависшим над ним средним доспехом. — Толстый такой, ещё любил жаловаться на жизнь.

— Да, это Билл, он такой был, — крикнули из толпы, — у него всегда кто-то виноват кроме него.

— Теперь, видимо, виноваты русские моряки, — засмеялся ещё один пират, и его поддержали остальные.

— Так они ж взяли штурмом базу, значит они и виноваты в его смерти.

— Главное, что не он сам, хоть и выбрал по жизни грабить и убивать.

— Подумаешь, пират — такая же профессия, как и остальные.

— А я давно предлагаю создать профсоюз, мы бы могли….

— Молчать! — рявкнул «невидимка», переходя к следующему за Жульеном пирату. Брит, видимо, вообще не испытывал сомнений, что сильнее всей этой толпы. Хех, понимаю его, мне бы тоже родной доспех….

— Имя, к какому кораблю приписан?

Так, до меня осталось два человека. Вдохнуть, выдохнуть. Ещё раз. Приготовиться.

Я физически ощущал, что моя внутренняя сила готова вырваться наружу. Ещё никогда я не был настолько заряжен на бой. Но, вместо того, чтобы отдаться этому чувству и ворваться в ряды врагов, я сдерживал себя. Сдерживал, чтобы татуировки не разгорелись раньше времени.