Чтение онлайн

Съезд рекомендовал «Союзу освобождения» войти в сношения не только с «Союзом союзов», но и с Всероссийским крестьянским союзом. При этом местным группам «Союза освобождения» рекомендовалось «всеми мерами содействовать учреждению местных крестьянских союзов на почве платформы, соответствующей основным положениям Союза Освобождения и посылке союзами делегатов на Всероссийский съезд крестьянских союзов». Одновременно было рекомендовано задействовать земские экономические и другие советы, где к ним привлекаются крестьянские представители, мелкие сельскохозяйственные и потребительские общества, кредитные товарищества и т. п. 135 .

Дальнейшие подвижки в консолидации либеральной оппозиции произошли на сентябрьском общероссийском съезде земских и городских деятелей, которому удалось «снять» основные программные и тактические разногласия между земцами-конституционалистами и освобожденцами. Это открывало путь к их совместному участию в подготовке учредительного съезда конституционно-демократической партии.

Раскритиковав очередной раз Булыгинскую думу, которая не является «народным представительством в истинном смысле этого слова», съезд, тем не менее, посчитал, что она может послужить «средоточием и точкой опоры для общественного движения, стремящегося к достижению политической свободы и правильного народного представительства». Съезд призвал население к активному участию в ее выборах на следующей политической платформе: 1) «полное и всестороннее проведение в практику государственного управления начала законности, равно обязательного как для частных лиц, так и для представителей самой власти»; 2) «признание полного равенства личных (гражданских и политических прав) всех граждан»; 3) «признание и немедленное проведение в жизнь начал неприкосновенности личности и частного жилища; обеспечение свободы совести и вероисповедования, свободы слова и печати, свободы собраний и союзов, свободы передвижения при отмене паспортной системы»; 4) «учреждение народного представительства, участвующего в осуществлении законодательной власти, в установлении государственной росписи доходов и расходов и в контроле за законностью и правильностью действий высшей и низшей администрации»; 5) в основу организации народного представительства «должны быть положены выборы представителей от населения путем всеобщей, равной и тайной подачи голосов»; 6) образование, наряду с представительным собранием, особого представительства «от реорганизованных на демократических началах и распространенных на всю Российскую империю органов местного самоуправления; обе палаты должны быть равноправны»; 7) полное отделение судебной власти от административной, восстановление института выборного мирового суда, отмена смертной казни; 8) повсеместное снятие положений об усиленной охране и о введении военного положения; отмена других исключительных законов 136 .

Съезд принял решение о создании в Петербурге Центрального избирательного комитета в следующем составе: К. К. Арсеньев, граф П. А. Гейден, В. Д. Набоков, В. Д. Кузьмин-Караваев, Ф. И. Родичев, М. М. Федоров, М. И. Петрункевич, Н. А. Опель, С. А. Муромцев, А. Н. фон Рутцен, П. Н. Милюков и М. М. Ковалевский.

Съезд принял также «Обращение к избирателям». Как и следовало ожидать, это обращение было таким же амбивалентным, как и все предыдущие. С одной стороны, в нем содержалась критика закона 6 августа 1905 г., который «не дал ничего, что могло бы действительно устранить недостатки нашего теперешнего строя и вывести Россию из тяжелого положения». С другой стороны, съезд призывал избирателей непременно принять самое активное участие в выборах, а также избрать таких депутатов, которые могли бы заняться дальнейшим «усовершенствованием» Думы, проявили бы решительность в отстаивании программных лозунгов либеральной оппозиции. Изложив содержание этих требований, съезд призвал избирателей объединиться вокруг трех «боевых» лозунгов: «1) Обеспечение прав личности, свобода слова и печати, свобода сходок, собраний, союзов. 2) Установление выборов на основе всеобщего избирательного закона. 3) Решающий голос Думы в законодательстве и право действительного контроля над бюджетом и администрацией» 137 . В заключении «Обращения» подчеркивалось, что только «скорейшим осуществлением этих первых насущных задач можно успокоить страну, вывести ее из теперешнего тяжелого положения, направив все ее силы к действительному обновлению и широкому развитию нашей жизни, обеспечить правильное и целесообразное удовлетворение нужд и потребностей народа» 138 .

Не успели земцы-конституционалисты и освобожденцы достигнуть объединяющих их программных и тактических решений, как власть внесла раскол в столь трудно достигнутое единение либеральных рядов. 17 октября 1905 г. был опубликован Манифест, провозгласивший введение гражданских и политических свобод, а также объявивший о созыве законодательной Думы. Расценив Манифест как «настоящую конституцию», часть либеральной оппозиции выразила готовность «замириться» с властью. Об этой перемене в позиции либералов ярко свидетельствует дискуссия, развернувшаяся между представителями разных сегментов в либерализме на общероссийском съезде земских и городских деятелей, состоявшемся в Москве 6–13 ноября 1905 г.

Некоторые делегаты (кн. Е. Н. Трубецкой, кн. Павел Д. Долгоруков, В. Д. Кузьмин-Караваев, М. А. Стахович, Н. С. Волконский, М. В. Красовский, А. И. Гучков) заявили, что пока «мы стоим на почве Манифеста 17 октября, мы должны поддержать правительство». Другие депутаты (Ф. И. Родичев, И. Л. Шраг, Ф. В. Татаринов, Н. А. Шишков, А. М. Масленников) предлагали оказать правительству поддержку только в том случае, если оно будет выполнять требования либеральной оппозиции 139 . И. Л. Шраг, Ф. В. Татаринов, А. М. Масленников, А. М. Колюбакин, И. В. Лучицкий продолжали настаивать на созыве Учредительного собрания. Однако их позиция не встретила поддержки со стороны большинства съезда, предпочитавшего, по выражению Милюкова, «держаться серединной линии». Так, М. М. Ковалевский, выступивший против созыва Учредительного собрания, заявил: «В России я – монархист, и все собравшиеся здесь монархисты» 140 . По его мнению, используемый термин «Учредительное собрание» следует заменить другим – «первое собрание народных представителей». Поддержав Ковалевского, Гейден пошел дальше, высказавшись против прямого голосования, ибо, по его мнению, нельзя «вводить самый совершенный механизм политической жизни в нашу малокультурную страну» 141 .

Принятая съездом политическая резолюция заслуживает особого исследовательского внимания. Делегатам съезда пришлось принимать ее по частям, ибо фактически каждый ее пункт вызывал острые дискуссии. В первой части резолюции содержалась оценка Манифеста 17 октября («драгоценное завоевание русского народа»), выражалась полная солидарность с его «конституционными началами», немедленное осуществление которых должно стать «необходимым условием истинного умиротворения страны». Высказав критику в адрес правительства за медлительность и нерешительность в деле проведения начал Манифеста 17 октября в жизнь, съезд заявил, что министерство Витте «может рассчитывать на содействие и поддержку широких слоев земских и городских деятелей» лишь в том случае, если оно будет «проводить конституционные начала Манифеста правильно и последовательно». В противном случае малейшее отступление «от этих начал встретит в земских и городских сферах решительное противодействие».

В резолюции подчеркивалось, что «единственным способом обеспечить авторитет народного представительства и опирающейся на него власти» является «немедленное издание акта» о «скорейшем созыве народных представителей» на основе всеобщего, прямого и тайного голосования. При этом указывалось на необходимость «формальной передачи первому собранию народных представителей учредительных функций для выработки, с утверждения Государя, конституции российской империи для переустройства на демократических началах земского и городского самоуправления и для проведения иных мер, необходимых при установлении нового правопорядка». Кроме того, на первое собрание народных представителей возлагалось «установление основных начал земельной реформы», а также «принятие необходимых мер в области рабочего законодательства» 142 .

Во второй части резолюции съезд рекомендовал власти, не дожидаясь созыва народных представителей, осуществить следующие мероприятия:

– немедленно ввести обещанные Манифестом 17 октября политические свободы и отменить «все действующие временные правила и исключительные законы»;

– провести специальное расследование с участием общественности «о погромах и насилиях», имевших место в «ближайшие дни до и после опубликования Манифеста»; представителей администрации и полиции, виновных в «допущении погромов и насилий», предлагалось привлечь к «законной ответственности»;

– осуществлять управление страной «всеми органами администрации от высших до низших» на «конституционных основаниях»; подчеркивалась необходимость обновления всего личного состава администрации;

– привлечь к уголовной и гражданской ответственности «в общем порядке судопроизводства наравне со всеми прочими гражданами» должностные лица, независимо от занимаемого ими ранга, за «совершенные ими при отправлении их обязанностей нарушения закона»;

– издать временные правила, расширяющие права земств и городов по охране общественной безопасности;

– отменить смертную казнь 143 .

Не менее важными представляются итоги поименного голосования отдельных пунктов политической резолюции. Так, по вопросу об избирательном праве 174 делегата высказались за прямые выборы, 32 – за двухстепенные, 28 – за прямые для городов и двухстепенные для деревни. Большинство делегатов (137 голосов) высказалось против требования созыва Учредительного собрания и только 80 поддержали его. За передачу первому собранию народных представителей учредительных функций высказались 204 делегата, против 23. Предложение об отмене всех исключительных законов, «тяготеющих над отдельными вероисповеданиями и национальностями», принято большинством голосов против четырех 144 . Как видим, по целому спектру принципиальных политических вопросов делегатам съезда так и не удалось достигнуть единства.

Не стал исключением и национальный вопрос. Внесенная Ф. Ф. Кокошкиным от имени Бюро резолюция по статусу Польши была в штыки встречена рядом делегатов съезда. Кокошкин предлагал съезду подтвердить ранее принятое сентябрьским съездом решение о предоставлении автономии Польше и обратиться к правительству с требованием о немедленной отмене военного положения в Польше, которое противоречило положениям Манифеста 17 октября и могло осложнить международное положение России. Как Кокошкин ни пытался доказать, что решение сентябрьского съезда об автономии Польши не противоречит либеральным представлениям о единстве империи, его выступление вызвало острые споры.