Чтение онлайн

В целом же либеральная оппозиция в России ментально и организационно была неспособна к консолидации, что сказалось на низкой эффективности ее практической деятельности и стало одной из причин ее политического поражения.

Проблема численности и состава либеральных партий как самостоятельная проблема стала разрабатываться в отечественной литературе с середины 1980-х гг. 203 , и только с этого времени прочно вошла в контекст исследований по истории российских политических партий. В данном разделе ограничусь приведением агрегированных данных, показывающих динамику численности и состава либеральных партий за весь период их существования в России.

Основными документами, определяющими основные принципы членства в партиях, были их уставы, анализ которых позволяет понять и используемую в них терминологию (например, «член партии»), а также уяснить их политическую и организационную нагрузку. От степени разработанности уставных положений той или иной партии, а также применимости их на практике зависела прочность ее организационной структуры, идейно-политическая консолидация ее членов и в конечном счете эффективность ее деятельности. Отмечу, что анализ содержания уставов либеральных партий, а главное их практической применимости позволяет сделать общий вывод о том, что между тем и другим имел место зияющий «зазор». Ни одна либеральная партия в России уставные нормы не только не выполняла, но, как правило, их игнорировала. Складывается впечатление, что уставы либеральных партий скорее предназначались для предъявления их в соответствующие регистрационные органы, чем для повседневного партийного употребления. К слову, зарегистрированными властями были лишь две либеральные партии – «Союз 17 октября» и мирного обновления.

На фоне всех либеральных партийных уставов наибольшей основательностью отличается Устав кадетской партии. «Членами партии, – говорилось во втором его параграфе, – могут быть лишь лица, принявшие партийную программу и согласные подчиняться партийной дисциплине, установленной уставом партии и партийными съездами» 204 . Право принятия в члены партии принадлежало ЦК и губернским комитетам, а также лицам, уполномоченным ЦК. Причем те, кто был принят по решению ЦК, в состав местных групп не входили. Члены партии, «действующие прямо или косвенно во вред интересам партии», подлежали исключению из ее состава. Исключение производилось либо ЦК, либо партийном съездом. Члены партии обязаны были платить ежегодные взносы в кассу партии, размеры которых определялись общепартийными съездами. Сумма этих взносов в разные периоды существования партии колебалась в пределах от 60 коп. до 1 руб. 20 коп. Подчеркну, что данная уставная норма членами партии кадетов в реальной жизни никогда не выполнялась, несмотря на неоднократные напоминания ЦК и местных руководящих партийных органов. Не случайно проблема финансового обеспечения партии не сходила с повестки дня партийных съездов и конференций, но так и не была решена. Фактически ЦК и местные комитеты существовали на взносы своих состоятельных членов или меценатов, сочувствующих кадетам и вносившим время от времени значительные пожертвования в фонд партии. Другими источниками пополнения бюджета кадетской партии являлись издательская деятельность, лекционная пропаганда, проценты с банковских вкладов, зарубежные «спонсорские» вливания.

Согласно Уставу, руководящими органами кадетской партии являлись общепартийные и региональные съезды. Вся текущая деятельность партийных организаций контролировалась ЦК и губернскими комитетами. Съезды должны были созываться ЦК не менее одного раза в год. На них выносились вопросы, касавшиеся коррекции программы и уставных документов, определялась тактика на текущий момент, проводились выборы ЦК, утверждался его отчет, смета доходов и расходов. Необходимо также отметить, что и эта уставная норма на практике не выполнялась. Хотя за время деятельности кадетской партии в России состоялось 10 общепартийных съездов, однако, начиная с 1908 и вплоть до 1916 г., партийные съезды вообще не проводились, их заменяли периодически созываемые конференции. По моим подсчетам, с июня 1908 по март 1914 г. состоялись 11 партийных конференций. В связи с тем, что съезды были заменены, по выражению самих партийных лидеров, их «суррогатами» – партийными конференциями, в течение всего этого времени не переизбирался состав ЦК, что было одной из постоянных причин недовольства местных партийных организаций.

Согласно Уставу, в губерниях образовывались губернские комитеты, которые, как и ЦК, избирались на один год губернским партийным съездом. Губернским комитетам предоставлялось право организовывать уездные и другие «порайонные комитеты», поддерживать с ними регулярные связи. На этом организационном уровне уставные нормы также не выполнялись.

Общий вывод сводится к тому, что в организационном смысле «кадетское хозяйство» находилось если не в полном, то в значительном «запустении», что ослабляло организационный потенциал кадетской партии.

В отличие от кадетского Устава, который хотя бы как-то выстраивал организационную структуру кадетской партии, Устав партии «Союз 17 октября» был еще более аморфным. Так, в «Союз 17 октября» могли входить «все партии и лица», которые «примыкают к основным положениям программы» 205 . Характерно, что Устав допускал «параллельное членство в других партиях и организациях». Едва ли нужно доказывать, что эти «партии и лица» разделяли далеко не все положения программы, не говоря уже о выполнении уставных норм. Поэтому говорить о каком-то организационном единстве «Союза 17 октября» вообще не приходится: члены партии не «обременяли» себя выполнением каких-либо партийных поручений, считали себя свободными от уплаты ежегодных партийных взносов, которые, кстати, были мизерны (50 коп. в год).

Вступавшие в «Союз 17 октября» партии и организации продолжали сохранять свою автономию, т. е. имели собственные центральные органы, программы, самостоятельную сеть местных организаций. Единственное ограничение в Уставе сводилось к тому, что в «Союз 17 октября» не могли входить «те лица и партии», которые выступали за сохранение неограниченного самодержавия или, напротив, требовали созыва Учредительного собрания и создания демократической республики 206 .

Безмерная «широта» и неопределенность уставных формулировок привела к тому, что «Союз 17 октября» в буквальном смысле слова был наводнен не только разношерстными в политическом отношении элементами, но и элементами с сомнительной моральной репутацией. Ситуацию осложняло и то обстоятельство, что фактически запись в ряды «Союза» производилась без каких-либо рекомендаций, чаще на основании устной просьбы одного из членов местного отдела. В результате «Союз 17 октября» напоминал скорее дискуссионный клуб, чем партию единомышленников.

На первых порах к «Союзу 17 октября» «на автономных» началах присоединилось 23 партии и организации. Управлять таким разнородным «хозяйством» октябристскому руководству оказалось не по силам. Оба отдела ЦК – Московский и Петербургский, а также городские советы были вынуждены затрачивать огромные усилия на бесконечное согласование программных положений и тактических установок, на выработку избирательных платформ. Однако это не давало весомых результатов, не удовлетворяло пеструю массу автономных организаций и разношерстных элементов, наводнивших на первых порах низовые партийные отделы. С самого начала и до конца своего существования «Союз 17 октября» был раздираем противоречиями, склоками и скандалами.

Еще более расплывчатыми были уставы партии демократических реформ и партии мирного обновления. Так, лидеры партии демократических реформ считали, что любая жесткая организационная структура, строгая партийная дисциплина сковывают «свободу личности» и мешают «свободе проведения внутрипартийных дискуссий». В Уставе партии демократических реформ вообще не регламентировался ни порядок приема в члены, ни их выход из организации, а также не фиксировался размер партийных взносов.

Примерно в таком же духе был составлен Устав партии мирного обновления, согласно которому прием в члены партии производился ЦК или местным комитетом на основании письменного или устного заявления. Общее руководство партией осуществлял ЦК, избираемый партийным съездом.

Даже краткое ознакомление с уставными документами либеральных партий показывает, что их лидеры являлись противниками создания организаций централистского типа, ибо, по их мнению, такой тип партии нарушает права и свободы личности. Идеалом либеральных идеологов являлись западноевропейские партии парламентского типа, которые через систему разветвленных организационных связей осуществляли подготовку к избирательным кампаниям в парламент, а через своих фракционных депутатов и органы печати поддерживали связи с избирателями. Однако в России партии западноевропейского типа являлись малоэффективными, поскольку они формировались и действовали в принципиальной иной исторической обстановке. В ведущих европейских странах формирование политических партий происходило в период, когда в основном завершился переход к гражданскому обществу и правовому государству. Принципиально иная ситуация была в России, где еще предстояло совершить такой переход. Поэтому перед образующимися политическими партиями стояла весьма ответственная задача – принять активное участие в формировании гражданского общества и правового государства. А для этого им нужно было прежде всего разработать и презентовать обществу собственные варианты его преобразования, убедить общественное мнение в их обоснованности и эффективности, не прекращая при этом острейшую конкурентную борьбу с политическими соперниками и противниками.

Таким образом, можно резюмировать: политические партии в России, включая либеральные, формировались и действовали на «марше» перехода от традиционного к современному гражданскому обществу и правовому государству. Именно этим объясняется сложный и противоречивый процесс формирования либеральных партий, который также носил переходный характер, обусловивший их особенности, в том числе и организационного характера. Более того, создание либеральных партий происходило в условиях революционной «раскачки» массового сознания, когда различные слои российского общества определялись с «выбором» своих политических и партийных предпочтений. Незавершенность этого выбора определяла неустойчивость элементов, входящих в либеральные партии, их частные переходы из одной партии в другую. Эти процессы наблюдались не только на низовом уровне, но и на «средних» и «высших» партийных этажах.