Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы всё наладилось!

— Диана подлый человек, Мирослава. И это было очень глупо идти с ней куда-либо. Она могла… — Калинин прикрывает глаза. — Она могла сделать всё, что угодно. Нанести тебе вред.

— Но всё ведь в полном порядке. Но сейчас не об этом, — я мотаю головой. — Ты тянешь время. И не едешь домой.

— Я сейчас поеду. Только сделаю кое-что.

Толкает меня мягко. Я пячусь, оказываюсь в кабинке. Калинин захлопывает дверь. Склоняется, ладонью зарывается в мои волосы на затылке и жадно-жадно меня целует.

— Не отпущу. Не позволю, — на миг разорвав поцелуй, говорит любимый.

Я хочу вскинуть руки, зарыться пальчиками в волосы на его затылке, но вовремя вспоминаю про рану. Поэтому обхватываю торс руками и отвечаю на нежный поцелуй со всей любовью, которая копилась во мне полгода. Я вкладываю все чувства, всю заботу и трепетность о нём.

— Прости меня, — шепчу тихо. — Я просто хотел позаботиться. И мне казалось, что так будет лучше.

— Я понял, — целует меня в висок. — Я всё решу.

— Нет, Стёпа. Не «я решу», а «мы решим», — осмелившись, выпаливаю я.

— Мы решим, — чуть помедлив, говорит мужчина.

— Домой, прошу тебя. Мне больно смотреть на то, какой ты бледный.

— Если возникнут сложности, звони, слышишь?

— Обязательно. Рома подстрахует, если что.

Калинин с неохотой отрывает от меня руки и выходит из туалета. Я смотрю на своё отражение в зеркале, улыбаюсь уголками губ. Я верю, что всё будет хорошо.

*****

Степан

Просто с титаническим усилием воли отрываю себя от Миры. Хочется остаться, но головокружение и тошнота с каждой минутой становятся всё сильнее. Покидаю офис, сажусь в машину и откидываю голову назад, устало прикрываю глаза.

Мне тяжело принимать заботу. Тяжело привыкнуть к тому, что за меня принимают решения.

Я осознаю, что Мира хочет как лучше, но я с детства привык полагаться только на себя. Идти напролом, добиваться своих целей. Я усвоил, что нужно пахать, чтобы твоё место никто не занял. Мне кажется, что стоит мне чуть отпустить контроль, всё полетит к чертям.

Мира восхищала меня тем, как кропотливо, вдумчиво и добросовестно она выполняет свои задачи. Я не сомневаюсь, что девочка справится без меня.

Но страх упустить контроль над собственной жизнью слишком велик.

Родителей я не выбирал. Отец умер от алкоголизма, с матерью отношения были чисто формальностью. Жива. Жив. Всё в порядке. Пока. Я никогда не пойду к ней за советом. Никогда не стану рассказывать о проблемах. Она просто биологический родитель, который кормил, одевал и давал крышу над головой. Всё.

Я изворачивался всегда, как мог. Где-то был честным и пахал, а где-то засовывал гордость в задницу и подстраивался под других. Лгал. Лебезил. Выслуживался.

Диана стала моей главной ошибкой в жизни, но принёсшей чудо в мою жизнь. Я плохой отец, вечно пропадающий на работе и скидывающий всё воспитание на няньку. Я знаю это.

Ответственность за будущее Ульяны дамокловым мечом нависает надо мной. Я только научился зависеть от желаний другого человека, заботиться о ком-то, как в жизнь ворвалась Мира.

Всё поменялось слишком быстро. Я хотел её присвоить, сделать своей. И вот она моя. Только я не задумывался о том, что придётся свыкнуться с мыслью, что обо мне кто-то будет заботиться. Принимать важные решения за меня.

Я злюсь. Дико злюсь. И в то же время плавлюсь от её заботы.

— Ты был неправ, брат, — прерывает напряжённое молчание Рома. — Мира умная девчонка, она сделала выводы из разговора с Дианой.

— Ты должен был пойти за ними.

— Мой косяк. Не подумал. К слову говоря, пока ты миловался со Смирновой, звонил Лощинин. Нашли откуда были отправлены данные на почту Доронина. И новости совсем безрадостные. Отправляли с компьютера Смирновой.

— Разворачивай машину. Мне нужно обратно в офис.

— Нет. Прости, я не могу. Поступил приказ сверху.

— Соболев! — реву так, что у самого уши закладывает. — Она не могла сливать данные!

— Я знаю. И это выяснять без твоего вмешательства, — спокойно отвечает Рома.

— А что если бы на её месте была бы твоя Саша?

— Она не моя. И меня бы это совершенно не тронуло.

— Соболев, разворачивай машину. Сейчас же, — я хватаю друга за плечо. — Я убью тебя.

Меня трясёт от ярости и страха за Миру. Я представляю, как сильно её сейчас запугают. Вижу её огромные испуганные глаза, полные слёз.

— Твою ж мать! — рявкает Рома. — Если меня уволят, ты будешь виноват! Я буду на твоей шее сидеть до пенсии. А потом и на пенсии.

Друг резко разворачивает машину и на полной скорости несётся в офис. На адреналине и клокочущей в груди ярости я забываю о том, что у меня сотрясение. Сейчас это действительно отходит на второй план.

Я выпрыгиваю из машины до того, как Рома нормально припаркуется. Бегу к лифту, пока жду, нервно переминаясь с ноги на ногу, друг нагоняет.

— Она сейчас у нас. Её допрашивают.

— Понял.

Через долгих пять минут я влетаю в кабинет начальника безопасности. Взглядом тут же нахожу белое личико своей девочки. Огромные глаза смотрят на меня умоляюще, со страхом и отчаянием.

— Что здесь происходит? — задаю вопрос, на который знаю ответ.

— Калинин, покинь кабинет, — нетерпящим возражения тоном говорит безопасник.

— Ты забываешься, Лощинин.

— В свете выяснившихся обстоятельств, забываешься ты. Твоя секретарь отправляла со своей почты данные нашему конкуренту.

— Сколько раз? — сосредоточенно спрашиваю я, не спуская внимательного взгляда с любимого лица.

Моя девочка быстро моргает, пытается прогнать слёзы. Она напугана, не понимает, что происходит. Я плюю на всех. Грубо отпихиваю Лощинина плечом, оказываюсь возле Миры. Подхватываю подмышки, прижимаю к себе.

— Всё будет хорошо. Я всё решу.

— Я не виновата! Стёпа, я клянусь. Я бы никогда не предала. Я бы…

— Я знаю. Я верю. Всё решу.

— Калинин, отойди от неё. Сейчас же.