Личное дело Кати К.
Шрифт:
Шаг третий
Вовремя отступить и намекнуть на то, что у нас полно своих дел, в общем, на перерыв в отношениях.
– Представляю, как рассердится папа, – озабоченно пробормотал Малыш.
Карлсон удивленно поднял брови:
– Из-за паровой машины? Да ведь это же пустяки, дело житейское. <…> Так и передай своему папе. Я бы ему это сам сказал, но спешу и поэтому не могу здесь задерживаться… Я должен слетать домой, поглядеть, что там делается.
– <…> Ты еще когда-нибудь залетишь сюда?
Конечно, нас еще не полюбили, но уже очень нами заинтересовались.
«Я прилечу за тобой приблизительно часа в три, или в четыре, или в пять, но ни в коем случае не раньше шести… Уж никак не позже семи, но едва ли раньше восьми… Ожидай меня примерно к девяти, после того как пробьют часы».
Малыш ждал чуть ли не целую вечность, и в конце концов ему начало казаться, что Карлсон… всего лишь выдумка…
Как только мы покажемся любимому человеку выдумкой – все, это уже любовь…
Антон из 10 Б должен ждать, вдруг Киса прилетит. А Киса будет не часто прилетать, Киса будет часто занята. Кстати, я легко могу ей это устроить: пусть ходит со мной в бассейн, занимается бальными танцами (танцы не только развивают пластику, но и повышают самооценку), вот и будет у нее в отношениях с Антоном полезная для любви неопределенность.
Шаг четвертый
Правильно поссориться.
Ссора, как любая драматическая сцена, должна иметь завязку, кульминацию и развязку. А в финале ссоры персонажи, пережившие эмоциональный стресс, должны быть уже не совсем такими, как в начале.
Во время завязки нужно рассердиться и озадачить партнера по ссоре.
– А где моя башня? Кто разрушил мою прекрасную башню и где моя тефтелька? <…> Я просто вне себя, – проворчал Карлсон, – ну просто выхожу из себя!
Малыш совершенно растерялся. Он стоял, не зная, что предпринять. Молчание длилось долго.
Вот именно – молчание длилось долго… Если уж мы взяли паузу, необходимо ее держать долго, иначе зачем все это затевать, ведь наша цель состоит вовсе не в том, чтобы нас просто посчитали склочными. Во время долгой паузы наш партнер по ссоре переживает широкую гамму чувств – недоумевает, раскаивается и боится нас потерять.
Когда мы выдержали паузу, нужно показать любимому человеку, что все это еще не окончательно и у него еще есть шанс добиться прощения и восстановления наших чудных отношений.
В конце концов Карлсон сказал грустным голосом:
– Если я получу какой-нибудь небольшой подарок, то, быть может, опять повеселею. Правда, ручаться я не могу, но, возможно, все же повеселею, если мне что-нибудь подарят… <…>…Если ты мне дашь этот фонарик, я постараюсь хоть немножко повеселеть.
И теперь очень важное! САМОЕ ВАЖНОЕ В ССОРЕ.
– <…> Ура! Горит! – вскричал Карлсон, и глаза его тоже загорелись. <…>
Эти слова доставили Малышу большую радость…
Самое главное, что мы должны сделать после того, как завладели фонариком, – это так обрадоваться примирению и так бурно помириться, чтобы у любимого человека наступило не изнеможение и опустошение, а счастье, что мы у него есть.
Ведь наша цель в ссоре – совсем не фонарик. Ну, или не только фонарик.
Если нас уже полюбили
Если нас полюбили, мы не должны расслабляться и превращаться в рутину. Любимый человек не будет со страстным нетерпением ждать нас для того, чтобы наконец-то вместе поскучать. Ему должно быть с нами интересно, волнующе, загадочно даже в самых повседневных делах. ПОТОМУ ЧТО НЕТ НИЧЕГО ХУЖЕ ДЛЯ ЛЮБВИ, ЧЕМ СОВМЕСТНАЯ СКУКА!
– Тебя сегодня уже пылесосили?
– Нет, – признался Малыш.
Карлсон взял в руки шланг и двинулся на Малыша.
– Ах эти женщины! – воскликнул он. – Часами убирают комнату, а такого грязнулю обработать забывают! Давай начнем с ушей.
Никогда прежде Малыша не обрабатывали пылесосом, и это оказалось так щекотно, что Малыш стонал от смеха.
<…>
– Вот именно это и называется «генеральная уборка», – заявил Карлсон.
Это нетрудно – не превратиться для любимого человека в рутину. Для этого достаточно много знать, или много читать, или много петь и танцевать, или просто быть интересным оригинальным человеком.
…Вот тут я в себе полностью уверена, Диме со мной не скучно. Во-первых, он почти всегда играет в теннис, и там, на корте, ему НЕ скучно. Кроме того, я иногда притворяюсь, что у меня головная боль или бессонница, и тогда он измеряет мне давление и проверяет рефлексы. Но настоящие отношения на одном притворстве не построишь, поэтому иногда у меня по-честному бывает насморк или авитаминоз.
Да, и еще одно. Нужно научиться отказывать. Так отказывать, чтобы не оттолкнуть, а, наоборот, сохранить к себе интерес. Например… Сейчас все так быстро взрослеют… Как бы мне осторожно внушить Кисе, что целоваться можно, а со всем остальным лучше подождать?
– <…> А нельзя ли мне подняться с тобой на крышу? <…>
– Конечно, можно, – ответил Карлсон, – само собой разумеется. Ты будешь дорогим гостем… как-нибудь в другой раз.
– Поскорей бы! – воскликнул Малыш.
Вот теперь, кажется, все… Киса + КТО-НИБУДЬ = любовь.
…Ф-фу, все!
…Никогда не видела, чтобы ЧТО-НИБУДЬ ТАК БЫСТРО ИСЧЕЗАЛО ИЗ-ПОД ДВЕРИ. Листочки как будто затянуло в Кисину комнату пылесосом.
Понедельник
Склоки
У Кисы в последнее время слишком уж много желаний. И ни одно из них она не может удовлетворить.
Киса хочет взять собачку. Подговорила меня и Котика. Против собачки только Дима. Киса скандалила, требовала, рыдала, но Дима сказал решительно – ни за что. Единственное, на что Киса может рассчитывать, – это рыбки. Но рыбки Кису как-то особенно оскорбили.
– Я рыбу не люблю, я никогда ее не ем! – кричала Киса.
И теперь Киса поссорилась с Димой и не разговаривает с ним. Дима тоже с удовольствием с ней не разговаривает – у меня такое ощущение, что он от нее отдыхает.
Еще Киса хочет на каникулах поехать на дачу к подруге и жить там одним, без взрослых. Я против. Киса скандалила, требовала, рыдала, но я сказала решительно – ни за что. Так что со мной Киса тоже не разговаривает. Я с ней разговариваю, а она со мной нет.
Киса демонстративно беседует только с Котиком. Говорит: