Чтение онлайн

22:05.Ну ведь гениальный же стих!

Почему он не сработал? Пошла к Канарейке пожаловаться. Полчаса ломилась в дверь, а когда мисс Сью (нет, не мисс Сью, а Канарейка, Канашка и Сьючка!) открыла, то я даже слова сказать не успела, как на меня набросились, накричали, что они тоже имеют право хоть ночью отдохнуть, и у них масса работы, и почему я не соблюдаю режим дня. А от самой коньяком пахло, и в вечернем платье!

Ушла к себе, с горя написала еще хокку. Может, я поэт?

22:15.Переписала хокку:

Смысл тот же, а в размер лучше попадает. Перечитала три раза, и все три раза замирало дыхание. Как не хочется возиться с этой лабудой! Поспать, что ли? Дуб вон спит как дерево.

22:40.Только легла, а меня словно молнией прошибло! Наверное, так и приходит вдохновение! Вскочила и составила обалденное трехстишие:

Прямо хоть в книжке печатай! Даже жаль, что хокку неправильное оказалось. Опять пойду спать.

23:25.Не спится. Двадцать минут прочищала мозги, отрабатывая боковые удары локтями. Прочистила, села и с ходу как прижала трех японских тараканов!

Немножко перестаралась – «Шамана» так придавила, что теперь он хромает, бедненький.

23:50.Я поняла! Все путает строчка «Пытаясь достигнуть нирваны»! Она, гадина, ко всему подходит.

14 января. 00:00.Ура! Получилось! Я ее сделала! Пойду, обрадую Лужжа.

У исполняющего нелегкие обязанности ректора школы волшебства выдался нелегкий день. Сначала до смерти педантичный немец со своими идеями «рационального волшебства», потом буйная Мергиона, потом странный допрос в исполнении отца Браунинга. Отходя ко сну, Югорус Лужж не верил, что тяжелый понедельник наконец завершился.

И правильно делал, что не верил.

Сон с самого начала не задался. Появились какие-то странные немецкие зомби, которые размахивали наглядными пособиями для занятий по некромантии и декламировали:

– Спите спокойно, дорогие товарищи! – пытался урезонить их Лужж, но коварные мертвяки сменили тактику.

Они превратились в русалку, забрались на ветку сакуры и стали раскачиваться на ней, нашептывая исполняющему обязанности ректора:

– Профессор Лужж? Вы спите? Если спите, так и скажите, я тогда вас будить не буду. Профессор Лужж!

– Сгинь, нечистая сила! – пробормотал профессор магии, вместо того чтобы воспользоваться каким-нибудь действенным заклинанием.

– Я чистая! – возразила русалка, постепенно превращаясь в Мергиону Пейджер. – Я уже зубы почистила, и ноги помыла, и чакру проветрила, а тут – бац!

Лужж вздрогнул и проснулся окончательно. Когда Мергиона Пейджер говорила «Бац!», только дурак мог отнестись к этому легкомысленно. К счастью, на сей раз «Бац» означало только лист бумаги, по которому ползали неутомимые полуфабрикаты высокой поэзии. В верхней части листочка замерли три строчки, припечатанные глубоким японским смыслом:

– Поздравляю, – проворчал Югорус, – первую букву ты уже знаешь.

– Да? Где?

– Где-где… на дереве.

Мерги присмотрелась – и, действительно, буква «Р» в слове «дерево» немного увеличилась в размерах и пульсировала.

– Точно! Вот здорово! Правда, здорово, профессор Лужж? Подождите, я сейчас следующую правильную хокку составлю, вот увидите!

– А мо-о-ожно, – зевнул Лужж, – я увижу не одну правильную хокку, а все сразу? Это будет гора-а-аздо эффектней.

– Хорошо-хорошо, – заторопилась Мергиона, – только скажите, что надо делать, пытаясь достигнуть нирваны?

– Спать, – сказал ректор.

Мергиона щелкнула пальцами и убежала. Югорус пробормотал сильнодействующее снотворное заклинание Придет-серенький-волчок-и-укусити отключился, уверенный в том, что по крайней мере семь часов мирного сна ему обеспечено.

Лужж ошибся.

– Ну? – сердито спросила Мергиона. – И что вам не нравится?