Чтение онлайн

— Сиди здесь и не вздумай удрать, — бросил он Хвану, и как был, в трусах, майке и босиком, кинулся за дверь.

Наверх вела винтовая лестница, габариты Травина едва позволяли протиснуться в узком пространстве, и он на секунду представил, с каким трудом его и толстого доктора сюда волокли. Лаз заканчивался в большой комнате, уставленной мешками и коробами, окно выходило на поле, возле ворот виднелся знакомый автомобиль. Сергей перепрыгнул через тюк, распахнул дверь, встретился глазами с человеком, поднимающимся из-за стола. Высокий, сутулый, с неровными зубами и оттопыренными ушами. Они точно встречались. На столе лежали пистолет и толстый кожаный портфель.

— Ты, — прошипел сутулый.

Он схватил пистолет, потянулся было к портфелю, но тут же передумал, бросился к окну, неожиданно ловко прыгнул, выбивая раму. Сутулый был в сапогах, на улице он бы имел преимущество в скорости, Сергей вскинул браунинг, два раза выстрелил в падающее наружу тело, и тут же бросился следом.

Главный лежал на боку, обе раны не были смертельными, одна пуля вошла в ягодицу, другая в плечо, но сутулый тем не менее почти умер — осколок стекла распорол ему шею аккурат по артерии, кровь толчками выплёскивалась из раны, теоретически его можно было спасти, но практически для этого нужен был врач, и немедленно, а не через минуту, когда Хван сюда доберётся. Травин сплюнул огорчённо, перевернул бьющееся в судорогах тело на спину. Перед ним лежал шофёр, который привёз сотрудников ОГПУ на квартиру Петрова в этот понедельник. И который по приказу Неймана ждал его, Травина, вчера возле гостиницы «Версаль». Оставив мертвеца валяться на земле, Сергей залез обратно в комнату, и начал её обыскивать. А потом снова спустился в подвал.

Хван сидел в подвале и молился.

— Наму амита бул, — повторял он, раскачиваясь, — пусть светит им Амитабха.

Тела корейцев лежали рядом, соприкасаясь пальцами, доктор очистил раны, прикрыл их и как мог оттёр кровь, так что оба, казалось, спали. При виде Сергея толстяк не вздрогнул, он продолжал тянуть нить, ведущую души погибших через тьму. Смерти Хван не боялся, за свою жизнь он много раз видел, как люди умирают, но Будда учил, что душа бессмертна. Когда Травин оделся, доктор посчитал, что достаточно сделал для покойников. Он поднялся, отряхнул брюки, и начал тщательно укладывать в сумку свои склянки и жестяные коробочки. Сергей его не торопил, но доктор решил, что лучше будет, если он поторопится.

— Как вам удалось в сознании остаться? — вопрос этот вертелся у Хвана на языке с того момента, как он увидел, что препарат на пленного почти не подействовал.

— С некоторых пор, — молодой человек обыскивал покойников, складывая в кучку, — на меня с дурманом отношения сложные, хоть бутылку водки могу выпить, и без толку, только голова болит и двигаюсь медленнее. И тошнота вот сейчас прибавилась.

Доктор схватил его за кисть, подержал, прикрыв глаза.

— Минут через пятнадцать пройдёт, я вам эту штуку изрядно разбавил, только постарайтесь вниз головой не наклоняться.

— Не буду. Ближе к делу, — Сергей требовательно посмотрел на Хвана, — как вы здесь оказались? И что произошло с Хромым?

— Ко мне заявились вчера домой, велели осмотреть Хромого, сказали, что тот приказал взять раствор для расширения сознания. Я ничего не заподозрил, про то, как Георгий Павлович с реченскими разобрался, уже полгорода знало, наверняка кого-то приволок, чтобы допросить. Только оказалось, выкрали они хозяина своего, а меня заставили сделать ему укол. Когда меня увозили, он был ещё жив, но едва дышал.

— Ляписа тоже ты убил? — Травин уселся на край стола.

— Ляписа? Кто это?

— Рябой, его вот такой же штукой, — Сергей кивнул на шприц, который доктор прятал в пенал, — в корейском национальном клубе на Московской прикончили во вторник.

— А, этого. Нет, вот он, — Хван кивнул на мертвецов, — это сделал.

— Почему?

— Я слышал, — доктор пожевал губами, — при мне они говорили, что этот, как вы назвали, Ляпис, не смог отравить всех, и какой-то Петров и женщина остались живы, их добили потом. А когда узнали, что он говорил с вами, испугались и прикончили. Что-то ещё обсуждали, только я не понял. Они меня не стеснялись, говорили без опаски, наверное сразу решили, что в конце концов со мной покончат. Неумные люди, разве можно быть такими беспечными, всё может поменяться в любой момент.

— Или хотели, чтобы ты услышал, и рассказал кому надо. Увёл на ложный след.

— Может быть и так.

— И ты не сопротивлялся?

Хван устало усмехнулся.

— Наша жизнь, молодой человек, это краткий миг, ничто в чреде существования, глупо бояться того, что рано или поздно всё равно произойдёт. Другое дело, что люди не готовы смириться, до самого последнего момента думают, что это не случится. Глупцы.

— Так что с Ляписом? С рябым?

— Я только что сказал, они его допрашивали, и он талдычил про вас. Что вы какой-то новый начальник из Москвы, ищете убийц, выспрашиваете и вынюхиваете, — Хван подчёркнуто не переходил на «ты». — Но тот, высокий, только засмеялся, и сказал, что ничего вы не найдёте, потому что он всё контролирует. И что человек, которого он возит, уверен, что вы — японский шпион. Это правда?

— Насчёт шпиона? Нет.

— А высокий — он мёртв?

— Да, сдох. Что любопытно — не тянет он на главаря, слишком мелко плавает.

— Вы абсолютно правы, юноша, — доктор довольно улыбнулся, его глаза превратились в щёлочки, расходящиеся лучиками морщин, — этот чхонгэ говорил о ком-то ещё, кто отдаёт приказы. И вроде бы не здесь, а посредством телеграфной связи.

— Вот как, — Травин на секунду задумался, найденные наверху корешки телеграмм сказанное подтверждали, — это многое меняет. Скажи, доктор, ты язык гана знаешь?

— Правильно говорить «кана», — к Хвану возвращалась уверенность, в голосе появились поучающие нотки, — упрощённая азбука японцев, один символ означает один слог. Да, знаю.

— А китайские закорючки?

— Иероглифы. Конечно.

— Я ведь тебя от смерти спас, — напомнил Травин.

— И я храню в сердце благодарность, — Хван сложил ладони перед грудью, церемонно поклонился.

— Храни получше, потому что наши с тобой дела ещё не закончились. У тебя лечится кто-нибудь из военных шифровальщиков, лучше бывших и не любопытных?

— При нужде найдём, моё умение пробуждает в людях ответные чувства. Только зачем вам это, юноша, что-то мне подсказывает, у вас теперь есть дюжина помощников, которые, узнав, что вы за Хромого отомстили, с радостью сделают что угодно. Или почти всё, зато бесплатно. К примеру, Венедикт Липатьевич, их казначей, в штабе флота служил именно по этой части.

Глава 26.

Хван сперва не мог понять, где они находятся, выглянул за калитку, и заявил, что их занесло на мыс Чуркин, потому как недалеко от дома стояла кирпичная водонапорная башня, а сразу за ней высилась сопка, которую доктор назвал Бурачкой. Место это было малозаселённым, и к тому же здесь, в лесах, местные промышляли охотой. Наверное, поэтому на выстрелы никто не прибежал.

Неподалёку, на Харьковской улице, находилась амбулатория, где у Хвана были знакомые. Доктор обещал, что оттуда позвонит, найдёт кого-нибудь из банды Хромого, и сразу же пришлёт к Травину, а до этого просил никуда не уходить, или хотя бы спрятаться поблизости на два-три часа, а потом отправляться в лечебницу по адресу Харьковская, 14, там спросить фельдшера Усыченко, и переждать у него. Молодой человек не стал спорить, он выпроводил толстяка, который только мешал, и занялся местом преступления.