Чтение онлайн

– Час назад позвонил Бригадир. Трое, которых он послал по моему звонку на квартиру Безуглова, попали там в засаду. Их всех перестреляли, как зайцев. Всех! С моей подачи они оказались подставленными, ты знаешь, что это значит?
– Мишин провел ладонью по горлу и жадно затянулся.
– Их там ждали, ждали...

– Ничего не понимаю, ты же говорил...

– Что я говорил?
– перебил его Мишин.
– Хорошо сидеть вот здесь, в чистеньком кабинете и рассуждать. Неплохо устроились, стратеги хреновы.

– Давай пока не будем, Боря, - холодно предупредил Саватеев.
– Что тебе сказал этот... Бригадир?

– Что, что...Потребовал за гибель своих ребят 100 тысяч баксов компенсации и моего ухода. Или "Комета" останется без его крыши. Ты знаешь, что такое сейчас поменять крышу?
– он оторвал лист с настольного календаря и ожесточенно затушил в нем сигарету.
– Откуда тебе, чистюле, знать...

– Борис, давай-ка обойдемся без этого. Без истерик. У каждого свои задачи. Я достаю финансирование, живые деньги, законные. Это не так просто, но это - мои проблемы. А дальше работаешь ты. Как и с кем - это твои проблемы. Но поскольку деньги общие, есть и общие проблемы.

– Научился рассуждать, даже не поймешь. Дело не в баксах, а в принципе. Их я уже передал, - устало продолжал Мишин.
– Директором "Кометы" теперь будет Атаров. Ты его знаешь, сработаетесь. Акт сдачи - приема мы уже оформили. Я исчезну на время.

– Что за спешка, да успокойся ты, - Саватеев попытался улыбнуться. Что он тебе такого наговорил, этот твой Бригадир.

– Ничего особенного, Женя. Ничего. Обычные слова. Но от них потянуло могильным холодом.

– Бр-р-р, - Саватеев картинно передернул плечами.
– Не нагнетай ужасов, Боря.

– Это вы у нас теоретики ужаса, имитаторы хреновы. Может, вы и изучили страх теоретически, от своих проклятых приборов. Но настоящий, личный страх, который вползает в душу, как змея, вам неведом... Это ты подвел меня. Я тебя спрашивал, кто стоит за Безугловым. Это ты всех убедил, что он блефует. Хорош блеф - они лишились трех профессионалов, трех сразу. А ты как всегда в сторонке...

– Может быть хватит? Причем здесь ты, если в ловушку их заманил Безуглов?
– перебил его Саватеев.

– Он-то теперь - точно падаль. Такое не прощается. Он ещё пожалеет, что впутался в это дело. Впрочем, плевать мне на него, речь не о нем.

Саватеев, сохраняя озабоченное выражение лица, повернулся к окну, чтобы обостренный от тревог и волнений взгляд Мишина не уловил блеснувшее в его глазах удовлетворение. Судьба неожиданно подбросила ему отличный вариант. Мишин исчезнет, значит, Безуглов обратится к нему, Саватееву, у него не будет другого выхода. И все договоренности Мишина с Безугловым о об этом камне исчезнут сами собой. Все теперь можно будет свалить на Мишина, спокойно тянуть время и подготовиться без спешки к испытаниям. Безугловым теперь займутся всерьез, и, судя по всему, он обречен. Конечно, потеря 100 тысяч зацепит всех, но он сможет их выкачать из Липинского, и с Мишиным не надо будет делиться.

– Знаешь, кто больше всего выигрывает из всей этой истории?
– криво усмехаясь спросил Мишин.

– Кто?
– как можно равнодушнее бросил Саватеев.

– Ты, вот кто. Я вдруг сейчас подумал, а не ты ли сам все это устроил, а? Подставил Спежова, потом навел Безуглова, снабдил аппаратурой... Тот все разузнал...

– Да ты что, Боря!
– возмутился Саватеев.
– Как такое вообще могло придти тебе в голову?

– Ладно, я пошутил, - Мишин снова закурил.
– Безуглова надо было сразу или купить, или отдать Бригадиру. Такие дела нельзя откладывать. Ладно, пойду я, дел много, - он поднялся.

– Куда теперь?
– больше из-за вежливости поинтересовался Саватеев.

– А вот это - секрет. Даже для тебя, друг мой...

От разговора Мишин успокоился, и внешне повеселел. Директорство он сдал, и сразу с души, наконец, схлынули все его бесконечные заботы, звонки и тревоги. Пусть теперь этот недоделанный профессор покрутится сам, злорадно подумал он. А то - твои проблемы, мои проблемы... Хотел бы я посмотреть на его холеную рожу, когда он окажется между двух огней.

Мишин взял со стула кейс, хмыкнул, качнув головой, и не, прощаясь вышел.

Саватеев достал из стола папку - для солидности - и отправился к Белоярову.

В пустынном кабинете было тихо и прохладно, как в склепе. Перед хозяином лежала развернутая газета.

– У меня проблемы... Дачно-семейно-хозяйственные. А потом - эта Аргентина...
– Саватеев изобразил на лице извинительную улыбку.
– Не могли бы вы отпустить в небольшой отпуск, без сохранения содержания...

– Нас и так никто не содержит, Евгений Степанович. Родное правительство о нас забыло. Если бы не перепадало от коммерсантов, не знаю что бы мы и делали. А как, кстати, дела по новой теме?

– Пока особых проблем нет. В "Комете" теперь будет новый директор... Мишин уволился. Поэтому, возможна небольшая задержка с выплатой...

– Надолго?
– Белояров был явно разочарован.

– Я вернусь, и, думаю, как раз все устаканится

– Ну что ж...
– Белояров поднялся и протянул на прощание руку.
– Желаю успехов.

В принципе, он был доволен своим заместителем. Ловок, энергичен, изобретателен. И честолюбив, возможно, метит на его место, потому и не уходит. Но молод, до директорства ещё не дозрел, на фоне старой гвардии не смотрится.

Саватеев задержался в приемной, и, дождавшись, пока Нинико закончит телефонный разговор, наклонился к ней.

– Я отпросился у шефа, но это секрет. Будут спрашивать, скажешь - в командировке. Где, на сколько - не знаешь. Встретимся вечером в "Альтаире". Я приглашаю тебя на ужин. Ну?

– Хорошо.

– Жди дома, я позвоню.

Липинский, вальяжный, благоухающий заморскими духами, встретил его, картинно расставив руки:

– Привет, дорогой, проходи, присаживайся. Я - весь внимание.

– У тебя время есть?
– спросил Саватеев, слегка обескураженный такой сверхтеплой встречей.

– Для серьезных дел всегда найдем.

– Надо съездить в одно место. На экспериментальный завод. Минут сорок, не больше. Увидишь имитатор, подготовленный для испытаний под водой. Если понравится, обмоем, - Саватеев многозначительно взболтнул кейсом.
– Коньяк, армянский, в экспортном исполнении. Даже у Валеры в "Альтаире" такого нет. Только я сегодня безлошадный, машину пришлось отпустить.