Чтение онлайн

— Что, если я не смогу выяснить имя владельца белой машины?

— Тогда ты можешь приласкать Джессику Фиддлер.

— Хорошо. Мне нравится эта перспектива, — улыбнулся Тедди О.

Выполнение последнего заказа, духов „Объятия", требовало намного больше времени и усилий, чем я могла себе позволить. Как профессиональный парфюмер, я всегда была уверена, что запахи могут воздействовать на настроение. Но сейчас я разрабатывала запах, который должен будет влиять на поведение, и находила эту задачу весьма сложной.

Разумеется, я была знакома с феромонами [3] , химическими веществами, которые вырабатывались железами внутренней секреции животных и могли воздействовать на поведение особей того же вида. В какой-то момент мне показалось, что я пытаюсь создать человеческий феромон, и я не была уверена, к какому конечному результату это приведет.

Однажды утром — дело происходило в августе — по дороге в лабораторию я спросила Грега, приходилось ли ему работать с психотропными веществами, которые изменяют поведение человека. Думаю, вопрос удивил его.

— У меня весьма небольшой опыт в этой области, — ответил Грег, — а почему ты спрашиваешь?

— Хотела узнать, какова твоя позиция. Ты „за" или „против?"

— Мне кажется, — начал он осторожно, — в этих препаратах есть смысл, если использовать их грамотно и аккуратно.

— Но само по себе использование психотропных препаратов не вызывает у тебя этических возражений?

— Нет. Пожалуй, нет. Если одни лекарства могут купировать физическую боль и вылечивать человеческие заболевания, то я не вижу причин, почему другие лекарства не могут устранить психический дискомфорт и способствовать нормальному поведению. Если наркотик был создан, чтобы вылечивать или контролировать шизофрению, например, то кто может возражать против этого?

— Надеюсь, что ты прав, — произнесла я с сомнением, — но все же наркотики, воздействующие на поведение личности, смущают меня. Это похоже на то, чтобы брать на себя миссию Бога, ты согласен?

— Или прописывать аспирин.

— Я не очень хорошо выражаю свои мысли. Что ты скажешь про марихуану, ЛСД, героин, кокаин? Они тоже влияют на настроение и поведение человека в целом. Их ты тоже будешь защищать?

— Разумеется, нет. Они вызывают психологическое или физическое привыкание и наносят ужасный вред. Но психотропные препараты, помогающие ему или ей нормально жить, не вызывают сомнений в своей необходимости.

Я посмотрела на него:

— А что такое нормально жить? Дай определение.

Грег улыбнулся мне скупой улыбкой и промолчал.

Это был не самый умный вопрос, и, честно говоря, я начала думать, а все ли у меня в порядке со здоровьем. Уж больно странно я себя вела.

Обычно когда я решаю сделать что-либо, то делаю это. Я порицала Грега за его нерешительность, а обнаружила, что веду себя ничуть не лучше. Я сказала Герману, что переговорю с адвокатом по поводу развода. Тогда я действительно была намерена это сделать. Однако я так и оставила вопрос открытым, каждый день откладывая посещение адвоката.

Я попыталась проанализировать свое поведение, чтобы понять, в чем причина моих сомнений. Вывод, к которому я пришла, поверг меня в состояние шока. Я любила своего мужа.

Он был невнимательным, алкоголиком, бабником. Но любовь, как я с грустью заключила, совсем не рациональное чувство. Даже мое хорошее знание всех недостатков и отрицательных качеств Германа не смогло убить моей привязанности к нему. Осознав это, я испытала двойственное чувство: шок, с одной стороны, и стыд — с другой. Я даже начала думать, не является ли моя любовь к нему результатом воздействия аэрозольной формы окситоцина.

Вернувшись в свою лабораторию, я с удвоенной энергией принялась за работу. То, что раньше было лишь смутным ощущением, сейчас превратилось в четкий план, благодаря которому смогли быразрешиться мои личные проблемы.

Если бы мне удалось создать аромат на основе гормона, способствующего более дружелюбному и сердечному поведению, у меня появился бы шанс спасти свою семью, так как я предполагала, что Герман непременно воспользуется новым одеколоном из разрабатываемой мною серии. На следующий вопрос, встающий передо мной, будет ли эффект от гормона длительным или кратким, я не могла еще ответить. Реально понять это можно было только после создания запаха.

Я была настолько увлечена этой идеей, что просто не принимала в расчет все спорные моменты. И именно моя увлеченность заставила меня спросить Грега Бэрроу про этичность использования психотропных препаратов. Почему-то мне казалось, что „Объятия", если их удастся создать, не могут принести вред ни человеку, который их использует, ни человеку, вдохнувшему аромат случайно.

На этот раз я взяла несколько унций [4] жидкости, содержащей крошечный процент аэрозольного окситоцина, добавила спирт в качестве разбавителя и перелила смесь в небольшой пузырек. Затем сбрызнула левую ладонь с тыльной стороны и осторожно понюхала.

Все, что я смогла распознать, было цветочным запахом, в букете ароматов которого полностью отсутствовал розово-лиловый цвет. Вдохнув еще раз, я начала подозревать, что концентрация получилась слишком слабой, чтобы воздействовать на поведение и чувства. Тогда постепенно я стала увеличивать окситоцин и уменьшать спиртовой разбавитель. Опыты заняли достаточно много времени.

Как раз на этот период и пришелся мой разговор с Грегом об использовании наркотиков. Мы ехали домой — эту неделю за рулем сидела я, — когда он вдруг неожиданно сказал:

— Ты, может быть, права.

Я удивилась:

— Ты о чем, Грег?

— О психотропных препаратах. Ты говорила, что все средства, воздействующие на поведение и психику человека, смущают тебя, что это попытка подменить собой Бога.

— Ну, Грег, — протянула я в замешательстве, — я изменила свое мнение. Если в применении психотропных веществ есть необходимость и они не вызывают побочных эффектов, я не вижу причин, по которым такие лекарства не должны использоваться.

— Похоже, ты преодолела свои сомнения, — произнес он, — но увеличила мои. Давай рассмотрим гипотетический случай. Что бы ты сказала о психотропном наркотике, способном влиять на человеческое поведение таким образом, какой мы обычно определяем как антисоциальный?

— Совершенно однозначно — я против.

— Даже если его использование строго ограничено и подвергается жесткому контролю? Даже если результаты его применения, скажем, необходимы для патриотических целей?