Чтение онлайн

Путь до торгового центра был неблизкий, пи Аркан решил сократить его и пройти через перелесок. По узкой пешеходной дороге он углубился в лес, когда услышал стон. Стон боли и отчаяния. Первая мысль — бежать. Бежать и сделать вид, что ничего не слышал. Однако любопытство пересилило. Он сошёл с дороги и, пройдя всего несколько метров, за небольшими ёлками увидел мужчину. Тот сидел, прислонившись к стволу сосны, и прижимал к себе окровавленную руку. На плече у него зияла глубокая рана, в которой виднелась белая кость, а на кисти отсутствовало два пальца — безымянный и мизинец.

Мужчина поднял голову и пересохшими губами попросил.

— Помоги.

Аркан сомневался, стоит ли вмешиваться в это дело, ведь судя по одежде, он явно не обычный человек. А вмешиваться в разборки магов или власть имущих — себе дороже.

— Я хорошо заплачу, — сказал незнакомец, видя сомнение мужчины.

Аркан подумал, что неплохо было бы обзавестись деньжатами. Тем более в день рождения, поэтому кивнул и подошёл к мужчине.

Придерживая раненного под руку, Аркан повёл его в своё убежище, находящееся в подвале аварийного дома. Электричество он провёл от соседнего дома, поэтому в подвале было светло и тепло — работал старенький обогреватель.

Он попытался выяснить хотя бы имя незнакомца, но тот лишь стонал, едва наступая на левую ногу, которая тоже была в крови.

Аркан усадил мужчину на стул и хотел пойти за помощью, но тот вытащил какой-то прибор и нажал на кнопку, нацелив на него. Дыхание тут же перехватило, а сердце, наоборот, ускорилось.

«Сердечный приступ», — подумал Аркан, прежде чем свалиться на пол и остаться лежать парализованным.

Через полчаса он умер, перед смертью вспомнив фразу «Не делай добра — не получишь зла».

Платон Грачёв обезболил свои раны с помощью медицинского артефакта, обработал лечебным химическим порошком, который сам изготовил и, почувствовав себя лучше, решил проверить, что же находится в тех стеклянных сосудах, которые он забрал у аптекаря Филатова.

Разложив пробирки с разноцветными жидкостями, он решил их опробовать прямо здесь, в подвале.

Он взял первый попавшийся сосуд и капнул на бетонный пол. Вверх взмыло яркое пламя, которое само по себе потухло только через пять минут. За это время в подвале стало так жарко, что Грачёв открыл настежь дверь и небольшое окно под потолком.

Таких пробирок с янтарного цвета жидкостью было три. Он отложил их в сторону и продолжил изучение. Вскоре он нашёл зелье, покрывающее все толстым слоем льда. Затем зелье, расплавляющее даже бетон. Платон сразу понял, что именно это средство его покалечило. Следующей была жидкость, которая никак не среагировала, попав на пол. Стало ясно, что нужно что-то живое.

Он вышел из подвала и капнул на пожухшую траву. Та вмиг почернела. Всё ясно — яд. Затем была жидкость, которая никак не реагировала ни на что. Он решил его оставить на потом и взял пробирку с жидкостью, мерцающей зеленым светом. Мох, росший у порога двери в подвал прямо на глазах начал зеленеть и распускаться. Это явно целебное средство.

Грачёв наклонился и капнул зелье на сквозную рану на стопе. Сначала ничего не почувствовал, но вскоре заметил, что края раны начали затягиваться. Воодушевившись, он облил раны и с радостью и облегчением наблюдал за тем, как всё заживает. Что ещё сильнее радовало — таких зелий было целых пять.

Почувствовав себя лучше, он вытащил труп бездомного на улицу и спрятал под строительным мусором. Затем наведался в свой тайник с артефактами и посетил скит, в котором выполнял заказ. Очень дорогой заказ. Самый дорогой заказ в своей жизни.

Забрав свои вещи, инструменты и запчасти артефакта, он оставил записку для Филатова и вернулся в жилище бродяги. Активировав артефакт «Щит Междумирья», который разработал ещё его дед для тех, кто хочет спрятаться от менталистов, он продолжил работу. Правда, сказывалось отсутствие двух пальцев.

Ему не терпелось доделать артефакт и взяться за зелья. Он намерен разложить их на составляющие и создать точно такие же. И он не сомневался, что у него это получится, ведь считал, что нет в мире более искусного мастера, чем он.

Мы с друзьями приехали в поместье. Экономка ждала нас с горячим обедом.

— Чем мы сегодня будем заниматься? — спросила Аурика, попивая облепиховый чай с грушевым сиропом.

— Сначала нам с Сеней нужно пройтись по оранжерее… — начал было я, но Лена прервала меня.

— Я хочу посмотреть аномалию. Ты же сам говорил, что она не опасная, — она положила руку мне на колено и заглянула в глаза. Ну лиса!

— Во-первых, я не говорил, что она безопасная. Даже обычный лес может быть опасен, не говоря уж про анобласть, — нравоучительно проговорил я. — Я лишь сравнивал её с тверской и новгородской. По сравнению с ними она действительно менее опасная. Во-вторых, девушкам не место в…

— Если ты забыл, мы не обычные девушки, а магини, — строго посмотрел на меня Лена. — Аурика лучше меня разбирается в растениях, поэтому мы не отравимся ядовитыми ягодами. Зато я её смогу защитить от хищников. Мы настаиваем на посещении аномалии!

— Поддерживаю! — кивнула Аурика. — Когда ещё представится возможность побывать в анобласти? Нас, аптекарей, туда вообще не пускают.

— Ну ладно, если вы настаиваете, — пожал я плечами. — Но первым зайду я и предупрежу Зоркого, а то будет как с баронессой Завьяловой.

— А что было с баронессой? — одновременно спросили девушки. В их глазах был неподдельный интерес.

Я вкратце рассказал о том, как Завьялова приняла Зоркого за монстра, а тот в ответ её так напугал, что чуть не свёл с ума.

— Вообще-то баронесса права. Зоркий — монстр, — сказал Сеня, гоняясь по всей тарелке за зелёным горошком.

— Нет, это уникальное существо, — возразил я. — Он не видоизменился, как другие мутанты. Просто новый неизученный вид.

— А Шустрик? — спросил Лена.

— Вот Шустрик — монстр, — улыбнулся я, вспомнив пушистика, который сейчас больше походил на плюшевую игрушку. — Он напоминает тушканчика, поэтому его можно отнести к семейству тушканчиковых. Просто энергия аномалии подарила ему возможность телепортироваться, иначе он бы просто не выжил в тех суровых условиях.