Шрифт:
Пролог
Почему путь к счастью всегда устлан осколками прошлых потерь и камнями будущих разочарований? Почему на этом пути ты будешь обязательно падать и спотыкаться? Неизбежность препятствий и старые раны заставляют нас быть осторожными. Я не жалуюсь. Хочу лишь сделать в очередной раз выбор. И так хочу сделать это правильно.
Войт или Нэйт? Это выбор не между двумя мужчинами. Это выбор между правдой и ложью, любовью и изношенными мечтами. Снова страшно… Нэйт мог сложить весь мир к моим ногам, а Войт сделал так, чтобы я оказалась у его ног. Почему же Войт появляется в моей жизни каждый раз, когда я, наконец, начинаю чувствовать себя по-настоящему счастливой? Нэйт или Войт?
Я выбираю любовь.
Глава 1.1 «Рана»
В преддверии долгожданного Рождества улицы были украшены праздничными цветными огоньками. Я сидела в одном из многочисленных кафе Ванкувера за круглым столиком у широкого окна и пыталась согреть свои замерзшие ладони чашкой любимого капучино, наслаждаясь атмосферой приятной суеты, что так ощутимо витала вокруг в воздухе. Украдкой я наблюдала за торопливыми прохожими. Каждый отличался не только внешне, но и некой особенной энергией. Это ясно читалось по их лицам, напряженным и определенно возбужденным, или напротив, слишком расслабленным. И все ведь абсолютно объяснимо: кто-то спешил купить подарки родным, кто-то просто гулял по улицам холодного города, но всех объединяло это привычное для Рождества ожидание чуда. Я не была исключением. Неожиданно для себя, стала размышлять о ценности жизни каждого из нас, о том, почему так сложно становится радоваться обычным мелочам и верить в это самое «чудо». В нас развилось потребительское отношению к жизни, которое постепенно убивает не только мир, но и нашу человечность. Чем мы теперь отличаемся от обычных, к примеру, домашних животных? Сколько возможностей и дверей открывается перед человеком благодаря деньгам? Для себя отметила, что деньги поработили нас так, как это не мог сделать ни один император или король. Современная жизнь характеризуется, пожалуй, тремя словами: деньги, эгоизм, время. Я сидела и думала о том, что точно не хочу быть похожей ни на одного из прохожих, стараясь сохранить лучшее впечатление об этом мире, подобно стеклянной бутылки с запиской из прошлого, закопанной как можно глубже под землю. Еще я подумала о том, что обязательно когда-нибудь передам это стремление своим детям.
Из моих сумбурных размышлений меня вырвал звук заводной мелодии, исходящей от мобильного. С надеждой я взглянула на экран телефона, и на моем лице растянулась довольная улыбка, ведь это был самый долгожданный звонок:
— Кэмис, привет! Как ты, дорогая? — поинтересовался веселый мужской голос по другую сторону связи.
Мое сердце застучало в несколько раз быстрее. Я очень хотела, чтобы мой голос прозвучал непринужденно, не выдавая мое волнение, потому набрала воздух в легкие и на выдохе быстро спросила:
— Я в порядке, а ты как? Неужели ты прилетаешь домой?
— Точно! И буду там уже завтра. Предлагаю отметить праздник вместе.
— Думаю, что я согласна. — попыталась произнести эту фразу так, как-будто мне еще стоило подумать над его предложением, хотя меня уже достаточно сильно распирало желание запрыгать от радости прямо на людях.
— Я и не ожидал другого ответа, — рассмеялся парень. — Кэмис, ты меня любишь?
— Войт, думаю, ты знаешь ответ и на этот вопрос!
— Я хочу услышать это снова от тебя… Прошу.
— Да, я по-прежнему люблю тебя. — волна смущения отразилась румянцем на моих щеках.
— Спасибо тебе, мне приятно. Ты же знаешь, что так же для меня дорога, и я безумно скучал по тебе?
— Совсем скоро мы снова увидимся, хотя, признаю, я совершенно не представляю, как дождаться этого момента.
— До встречи, Кэмис. Будь готова в любой момент. Я заеду за тобой.
— До встречи. — единственное, что успела промолвить.
После этого короткого, но такого желанного диалога во мне будто открылось второе дыхание. Хотелось лететь к этому человеку на собственных крыльях, которые я практически чувствовала за своей спиной. Торопясь я допила свой капучино, и, оставив немного чаевых официанту, выбежала из кафе. Сердце стучало так сильно, точно готовое выскочить из груди от радости предстоящей встречи. Хотя, и по родительскому дому, в холодном Джуно, я так же скучала не меньше.
Джуно — столица штата Аляска. Формально это достаточно большой город, если брать во внимание территорию, на которой расположен. Однако, большая часть столицы, а именно девяносто девять процентов, представляют собой поросшие тайгой горы. Потому в реальности из-за малого размера куска земли пригодного для жизни, численность населения едва доходит до тридцати тысяч, что делает одновременно город самой маленькой столицей в штатах. Тем не менее, Джуно для меня гораздо больше, чем, просто золото, холод и гризли, ведь это город в котором я родилась и провела восемнадцать счастливых лет, которые складывались из веселого детства, долгого обучения в школе и тёплых выходных в кругу семьи и друзей. Меня зовут Кэмис. Если быть точнее, полное мое имя — Кэмирон-Эшли Росс. Хотя, скрывать не стану, мне не нравится мое имя и потому для всех я просто Кэмис. Сразу после школы я была зачислена в университет Британской Колумбии в Ванкувере, благодаря чему смогла переехать в город с насыщенным бурлящим темпом жизни. Ванкувер, конечно, совершенно нельзя сравнивать с Джуно. В моем родном городе практически все друг друга хорошо знают, и кроме заблудших медведей из лесу, которых, к слову, у нас очень много, не приходится обзаводиться новыми знакомствами. Ванкувер же густонаселен людьми из разных стран, и там всегда есть чем себя занять. Именно поэтому, когда я окончила университет, я приняла решение остаться в городе своей альма-матер. Хотя полюбить его я так и не смогла, родной Джуно все еще был для меня якорем. Природа "золотого" города, или как его еще называют — маленький Сан-Франциско, настолько прекрасна, что гулять, например, по ледникам Мендендхола даже при сильном морозе лично мне доставляет невероятное удовольствие! Это непередаваемое ощущение единения с природой, которая одновременно агрессивна и восхитительно девственна.
Вернувшись в съемную квартиру, я первым делом включила компьютер, чтобы как можно быстрее забронировать билет на самолёт. Оказалось, что единственный рейс на котором я смогу добраться домой будет в этот вечер. Пришлось изрядно постараться, чтобы не опоздать на него. Однако, даже сидя в салоне самолета, меня не покидало тяжелое чувство тревоги, исключающее любую попытку расслабиться. Причиной этому был ставший для меня родным страх высоты. Я не знаю, пройдёт ли этот страх когда-нибудь, но глубоко уверена, что самостоятельно не смогу справиться с ним. Этот страх с годами невероятно крепко и сильно впивался в меня, и теперь все сложнее становится его контролировать. Во время полёта только мысли о Войте помогали мне не лишиться рассудка и хотя бы внешне не выглядеть испуганной ланью.
Войт Коллинз — единственный человек в моей жизни, в которого я была безумно влюблена на протяжении последних шести лет. У него прекраснейший глубокий взгляд, в котором хочется тонуть и не спасаться. К сожалению, наши отношения с парнем были так же хрупки, как и замки из песка, которые строят детишки на пляже. Я не раз наблюдала за его романами со стороны и не могла понять, что лично меня привлекало в нем. Но мне всегда остро не хватало этого человека рядом. Я переживала его проблемы гораздо больнее собственных. Мы пытались быть просто друзьями, и, кажется, иногда это у нас получалось. Абсолютно точно уверена, понятие нашей дружбы значительно расходится с общепринятым. Я любила его так сильно, так искренне, если это вообще возможно как то описать словами. А он? Он неустанно твердил мне, что дорожит мной и нашими отношениями, подогревая во мне надежды на наше совместное будущее. Ослепленная ярким всепоглощающим чувством к этому парню, я закрывала глаза на все его интрижки, мчалась к нему на встречу, стоило лишь меня поманить. После окончания школы парень уехал учиться в Манхэттенский колледж в Нью-Йорке. Расстояние между нами в шесть тысяч километров сделало своё дело — виделись мы один раз в год, точно как в мелодраме «Один день» режиссёра Лоне Шерфиг о том, как с годами не потерять близкие отношения. Этот факт не уменьшил пылающий пожар во мне, напротив, огонь разгорался только сильнее. По-прежнему я бежала за ним без оглядки. Вероятно, Войта вполне устраивало такое положение вещей — нарушать сложившуюся традицию он не хотел. Моя же позиция на этот счёт значительно отличалась. Я мечтала, наконец, разобраться в том, какое будущее возможно между нами и где наши желания переплетаются. Впрочем, это никого не волновало кроме меня самой.
Приземлившись в Джуно, я почувствовала облегчение. Как будто мне удалось проснуться после долгого кошмарного сна. С ужасом я представила, как буду лететь обратно в Ванкувер, и каких невероятных усилий это будет мне стоить. Приятным утешением и одновременно моим успокоительным были мысли о счастливом завтрашнем дне. Предвкушение встречи с Войтом давно стало моей панацеей от любых невзгод. Оказавшись на улице, лишь слегка отрезвлял мой рассудок леденящий до костей ветер. Я ловко запрыгнула в такси и уже через десять минут открывала дверь родительского дома. Меня никто не встречал и не обнимал. Все потому, что родители впервые за всю свою совместную жизнь решили провести праздник наедине и в месте гораздо теплее, чем Аляска. Мне стало даже немного грустно, что в такой холодный вечер перед Рождеством я не смогу обнять дорогих мне людей и тем более посекретничать с мамой. Надев любимую пижаму и растопив камин, я устроилась с чашкой горячего чая на кресле вблизи огня. Чучело гризли, которое стояло в углу напротив, смотрело на меня с убийственной яростью. Интересно, оказавшись лицом к лицу с живым медведем, что я буду делать? Невольно, я покосилась на ружьё, весящее рядом с камином, из которого в нашей семье стрелял только дед. На случай нападения медведя у нас было другое ружье, которое отец хранил в сейфе. Хотя, думаю, вряд ли я успела бы его достать оттуда в такой ситуации. Признав бесполезность такого оружия, я переключила своё внимание на портрет над камином. То ли камин, то ли портрет, на котором изображена наша семья, излучал волшебную умиротворяющую энергию. Возможно, однажды в моем собственном доме будет висеть похожий портрет, и рядом, возле огня, будет сидеть мой любимый человек. Мы будем вести оживленные беседы, и согревать друг друга в такие вечера. Замечтавшись, я не заметила, как быстро пролетело время. Часы показывали приближающийся рассвет. Тело предательски заныло, и я ушла в свою старую комнату, чтобы немного поспать.
Новый день порадовал редкими для этой поры года лучами солнца. Поначалу я как неприкаянная бродила по комнатам в поисках хоть какой-нибудь работы, чтобы перестать коситься на экран телефона. Вскоре поняла, что перед отъездом родители позаботились о порядке в доме, и мне там делать было совершенно нечего. В процессе обследования дома, мое внимание привлекли пара использованных шприцов на дне практически пустого мусорного ведра. Если бы моя мать не была врачом, я бы точно испугалась за здоровье родных.
В конце концов, я попыталась окунуться в воспоминания, просматривая старые фотографии с надеждой отвлечься от ожидания звонка. Но даже это совершенно мне не помогало, и с каждым часом уровень моего спокойствия опускался до критической отметки. Сидя на пушистом ковре с разложенной вокруг меня мозаикой из фото я все больше нервничала. Почему не звонила Войту сама? Потому что он не любил когда кто-то нарушал его планы, а по плану он должен был позвонить сам. Когда долгожданный звонок произошел, я вскочила с пола и ни минуты не мешкая подняла трубку: