Чтение онлайн

На входе дежурила молодая поросль — начинающий вампир и смазливая ведьма с грустным разрезом глаз.

— А… — пискнула было ведьма, но тут зажужжал внутренний телефон, и властный голос, отчетливо слышимый даже от входа, произнес:

— Пусть входят.

Девчонка захлопала глазами, вампир подался было в сторону лифта, но Лайк и сам знал, куда идти. Жестом пресек намерения вампира, и тот остался на месте.

Поднялись на самый верх; там троицу украинцев перехватила суровая тетка-ведьма, которую все москвичи звали не иначе как по имени-отчеству, Анной Тихоновной, и очень часто — не без заискивания.

— Добрый день, — поздоровался Лайк и чуть склонил голову.

— Не очень добрый, — ответила ведьма, поджав губы. — Идемте, получите регистрацию, а то Инквизиция нынче не в духе… после недавних событий.

Процедура регистрации много времени не отняла, и вскоре Лайк, Озхар и Швед вошли в штабной холл, имея на груди по дополнительной печати. В холле трудилось несколько компьютерщиков; кто-то вполголоса звал некоего Гэллемара; седоватый маг, вероятно, глава дежурной смены, бегло просматривал длинную, как анаконда, ленту распечатки. В стороне, за столиком, пили кофе суперы! — недавно виденный в Одессе Юра и еще один сильный маг по имени Николай. Оба выглядели хмуро, как Патриаршие поздней осенью.

— Шефа нет, — невнятно буркнул Юра вместо приветствия. — Отбыл на головомойку к инквизиторам.

— Что, все так плохо? — поинтересовался Лайк, насыпая в чашку «Чибо» какого-то специального элитного развеса. Насчет кофе у москвичей всегда было выше самых смелых ожиданий.

— Даже не плохо. Отвратительно.

Ни один из московских магов не потянулся к чайнику и не налил киевскому гостю кипятку. Впрочем, Лайк и не надеялся на хотя бы внешние проявления гостеприимства — среди Темных это считалось скорее подобострастием, чем вежливостью.

— Что там стряслось-то в Питере?

— Да шут их разберет! Приехал какой-то хмырь с Ямайки, а потом инквизиторская молодежь обернулась в марионеток — точно как твои орлы во время миссии. Из всей исследовательской группы только Совиная Голова и Хена-Смилодон отсиделись где-то на стороне. Чеха-вампира и бывшего Дикаря в Питере не было, вернулись в Прагу как раз накануне.

Юра говорил неохотно и развязно. Было видно, что из всех возможных вариантов развития конфликта он с радостью предпочел бы самый тихий и бедный на события. К сожалению, этот вариант был и наименее вероятным.

— А где Совиная Голова сейчас?

— В Москве. На срочной летучке в МГУ.

— Что решают?

— Да как обычно. — Юра поморщился. — Быть или не быть? Вот в чем вопрос…

— Чему быть?

— Питеру.

— О как. — Лайк долго водил чашечкой у носа, вдыхая кофейный аромат.

— А если решат, что «не быть»? Затопят, что ли?

— Поможет это, как же. — Юра передернул плечами. — Если получилось Питер инициировать, значит, можно его Иную сущность и развоплотить. Собственно, Совиная Голова сейчас и обсуждает этот вопрос с Завулоном. Между прочим, они сначала хотели дождаться тебя, но в итоге решили начинать не откладывая.

— Ничего, — буркнул Шереметьев. — Зато меня, как обычно, пошлют все это расхлебывать. Можешь не сомневаться…

— А я и не сомневаюсь. Скажу честно, Лайк, у меня эта Северная Пальмира уже который год поперек горла стоит.

— А у кого она не стоит поперек горла?

Вместо ответа Юра только удрученно вздохнул.

— Кофе пейте, — обратился Николай к Озхару и Шведу, помалкивающим в сторонке. — Чашки вон, в шкафчике.

— Спасибо, — поблагодарил Швед. — А пива нет?

— В холодильнике.

Пиво было хорошее, хоть и не украинское…

Завулон появился примерно через час и сразу же вызвал к себе Лайка. Озхар и Швед остались в гостиничном номере, больше похожем на обыкновенную квартиру-сталинку. Кухня пo-крайней мере в номере имелась, причем весьма просторная. Озхар делался все мрачнее и мрачнее, а Швед не знал, как отвлечь приятеля от черных мыслей. Ни помочь ему ничем не мог, ни посоветовать: у николаевца никогда не складывалось сколько-нибудь продолжительных амурных привязанностей, и уж тем более у него никогда не воровали женщин. По большому счету, он Озхара даже не понимал. То есть умом-то несложно было предположить, что Озхару гнусно и тоскливо, но сравнить это с уже знакомыми чувствами, примерить на себя — нет, этого Швед пока не мог. Не хватало жизненного опыта.

Швед сильно подозревал, что отсутствие жизненного опыта главным образом и не дает молодым Иным подняться высоко по лестнице Силы. Врожденные способности — это, конечно, важно. Но память прожитых лет важна не менее. Вот, к примеру, теперешняя ситуация: целый город очнулся от векового сна и словно с цепи сорвался. То местный молодняк довел до полного озверения и до человеческих жертвоприношений. То Темным из команды Лайка головы морочил, заставлял лезть в драку, бессмысленную и глупую. Теперь вообще взялся за инквизиторов… А там ведь народ обученный и натасканный, не питерским обормотам чета. Швед никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался. А старые маги — Завулон, Лайк, те же Хена и Совиная Голова явно какие-то соображения по текущему вопросу имеют. Лайк, оказывается, когда-то уже занимался проблемой пробуждения городов, даже книгу какую-то написал. Вот оно, преимущество долгой жизни, преимущество накопленного опыта. Хотя бы знаешь, с какой стороны за проблему браться. У юного по магическим меркам Шведа в голове царила полная пустота: с чего начать, он не мог даже представить.

Озхар был почти впятеро старше, но ему опыт только мешал. Потому что одессит пребывал в том странном измененном состоянии психики, которое случается у мужчин при увлечении особами противоположного пола. Да, Иной тоже был в состоянии влюбиться по уши и наломать в результате дров, будто обычный человек, невзирая на любой опыт. Хотя, с другой стороны, представить себе влюбленного и делающего глупости Лайка Швед все же не мог. Но Озхар — не Лайк, Озхар моложе и не достиг еще того редкого сплава мудрости и цинизма, который не позволяет более влюбляться без памяти. Со временем душа черствеет, и чем дальше, тем сильнее. Старые маги — одиночки, ни единого исключения. У них случаются и короткие романы, даже с людьми, и давние альянсы, как у Гесера с Ольгой, к примеру. Но это не семья и не любовь. Это лишь глухая тоска по собственной молодости и по собственной неопытности.

Либо знания, либо способность влюбляться. Соединить это в себе невозможно, что бы там ни пели идеалисты-Светлые.

Швед пытался изложить свои соображения Озхару, но получалось настолько неубедительно и неуклюже, что вскоре Швед оставил попытки. Озхар молчал.

Одессита, толком не успевшего стать киевлянином, в свою очередь, терзало другое. Его женщину — Тамару, — которая доверилась ему и вроде бы отвечала взаимностью на нечто, рождающееся в душе, попросту украли. Что должен делать в таком случае мужчина? Да землю рыть копытом, горы перевернуть, а отыскать похитителей и вырвать избранницу из их лап! А что на деле? Несколько неохотно процеженных Лайком фраз, спешное перемещение в Москву и сводящее с ума ожидание. Озхар с большой радостью бросил бы все, не пожалел бы разрядить пару резервных артефактов на портал до Питера и ринулся бы искать Тамару. Но…

Вот именно — но. Портал до Питера — это пропасть энергии. Это воздействие второго уровня. Разумеется, несанкционированное. А значит претензии со стороны Светлых. А значит — гнев Лайка, да и Завулона тоже, на чьей территории это произойдет. И вот сидит влюбленный Озхар сиднем и пальцем без разрешения старших пошевелить боится… Так смеет ли он назвать свое чувство любовью? Имеет ли право называть себя мужчиной, а не трусом?

Хотелось выть и колотить кулаками в стены, чтобы в кровь, чтобы боль отогнала отчаяние. И надеяться, что в мудреные планы Лайка и прочих суперов входит розыск и освобождение Тамары. Но опыт, опыт, которого у Озхара было впятеро больше, чем у простофили Шведа, подсказывал ему обратное. Надеяться на старших магов — бессмысленно. Их цели неочевидны, а средства порою неоправданно жестоки. Но именно по их сценариям чаще всего разворачиваются события в жизни, потому что сценарии пишут они, апологеты интеллекта и выхолощенных чувств. Те, кто за сотни лет разучился любить.