Чтение онлайн

«Ну, слава Тьме! — облегченно подумал Швед. — Вот и тяжелая артиллерия! Не заставила себя ждать…»

— Доброй ночи! — просипел Совиная Голова и вытаращился, по своему странному обыкновению, на Ямайца.

Ямаец хищно оскалился и ушел уровнем ниже На этот раз — целиком. Все, кроме Хены и Шведа, ушли туда же. Озхар тоже. Но ненадолго, спустя секунд десять все вернулись обратно.

— Не трепыхайся, Ямаец (судя по всему, прозвище к Тамариному папаше успело прочно прилипнуть), — посоветовал Гесер. — Сил у нас более чем достаточно.

Ямаец гневно сверкнул глазами:

— Да? Ты так считаешь?

И щелкнул пальцами — похоже, подал знак Тамаре. Та знакомо развела руки и вскинула глаза к потолку. Но потолка она не видела: только бездонно-смоляное небо сумрака над Санкт-Петербургом.

А мгновением позже из алтаря вырвался сноп голубоватого света, отшвыривая Шведа в дальний угол. Швед влип в стену и амебой сполз на прохладный пол; Хена предупредительно подвинулся, освобождая место.

— Не дури, Ямаец. — Гесер остался спокойным. — Все равно ведь размажем.

Тот словно не слышал; он разглядывал Завулона, который, сунув руки в карманы брюк, привалился к стене и тоже не пойми где находился: не то на первом слое сумрака, не то вообще вне сумрака.

— Ну, об этом Чингачгуке я молчу, — сказал Ямаец хрипло, скользнув взглядом по Лайку. — Но ты, Завулон! Что с тобой случилось? Ты теперь якшаешься со Светлыми?

— Лучше уж со Светлыми, чем с тобой, — невозмутимо парировал Завулон. — К тому же в данный момент я не столько со Светлыми, сколько с Инквизицией. А Светлые — так, бесплатное приложение.

Гесер при этом скептически хмыкнул, но уточнять ничего не стал.

В комнате билась и вибрировала Сила — громадная Сила, способная и на великие разрушения, и на великое созидание. Только не похоже было, что кто-либо намеревается употребить ее на созидание.

— Хватит, Ямаец, — вмешался Совиная Голова. — Никто не позволит тебе хозяйничать в этом городе. Мы прокололись пару раз по незнанию, но теперь у нас информации более чем достаточно. Твои фокусы с куклами больше не пройдут.

— Это мой город! — выкрикнул Ямаец яростно. — Я будил его двести лет! Думаешь, я так просто отступлюсь? Брошу все и отступлюсь?

— Видишь вот это? — Совиная Голова показал ему что-то — видимо, амулет или некрупный артефакт. — Ничего не напоминает? От тебя, от нее и от алтаря вообще ничего не останется. Решай.

— Попробуй, Дункель! — ощерился Ямаец. — Ты представляешь, чем это чревато. Но я тоже кое-чего припас в рукаве! Ну же! Давай! Поглядим, кто на что способен!

Совиная Голова вздохнул и взялся за свое магическое оружие; одновременно с этим Великие приняли сумеречный облик, окончательно погружаясь в сумрак.

— Стойте! — крикнул вдруг Озхар и встал рядом с Тамарой и Ямайцем. — Я не позволю ее убить! Я с ними!

— Озхар, ты чего? — изумился Лайк.

— Я решил, Лайк! Не стоит меня разубеждать.

Ямаец запрокинул голову и торжествующе захохотал:

— Ну, Дункель? Как тебе подобный поворот? Любовь — хороший множитель к нашим силам! Теперь, пожалуй, мы и победить можем, а?

— Озхар, одумайся! — Лайк выглядел напряженным, а напряжением он всегда маскировал растерянность. Остальные тоже явно не ожидали подобной перегруппировки сил, которая действительно многое меняла. В моменты сильных душевных потрясений способности Иных обостряются. Если правильно распорядиться порывом влюбленных, да еще если это сделает умелый маг… В общем, положение даже для сборной Великих сильно осложнилось.

А Озхару стало все равно: он перехватил такой взгляд Тамары, что всякая мысль отступиться теперь казалась нелепостью.

Сборная Тьмы, Света и Инквизиции медлила. Похоже, намеченный сценарий нарушился самым неожиданным образом и ситуация стала критической.

«Как же мне все это надоело!» — подумал голый Швед в углу, неловко шевельнувшись. Спина болела от удара о стену. Путы, лишившие его свободы движений, спали пару минут назад — видимо, Ямаец посчитал трату магической энергии еще и на это излишеством.

Швед часто действовал, повинуясь первому же случайному порыву.

Чуть ближе к центру комнаты, метрах в двух, спиной к нему стоял Ямаец. В углу — чугунный подсвечник почти метровой высоты.

Магией достать Ямайца нечего было и пытаться. Если уж суперы медлят…

В общем, Швед встал на ноги, сцапал подсвечник, вышел из сумрака и безо всякой магии, со всей дури шарахнул Ямайца по макушке несколькими полновесными килограммами банального чугуна.

Что было дальше — он не запомнил, потому что отключился от магического удара. Кажется, вокруг что-то сверкало и грохотало. Дважды он сползал в сумрак, но его дважды выпихивало в обычный мир.

А потом все кончилось.

Открыв глаза, Швед осмотрелся.

На месте алтаря слабо дымилась оплавленная обсидиановая глыба замысловатой формы. Озхар стоял в обнимку с Тамарой чуть в стороне. Совиная Голова, критически склонив голову к плечу, наблюдал, как четверо инквизиторов накладывают на обездвиженного Ямайца все новые и новые охранные путы с печатями. Светлые, видимо, успели удалиться. А у противоположной стены, привалившись спинами к пошарпанным обоям, сидели Завулон и Лайк и безудержно хохотали.

— Нет, я с твоих молодцов… ха-ха-ха! Когда-нибудь… когда-нибудь точно умру! — Завулон перемежал слова вспышками смеха. — Ты мог себе такое представить? Подсвечником! По башке! Безо всякой магии!!! Ахх-ха-ха-ха!

Лайк корчился и тряс рокерскими буклями. Говорить он не мог.

Швед приподнялся на локтях. Противно воняло чем-то вроде карбида. Он вспомнил, что совершенно наг, и попытался сотворить какую-нибудь «паранджу», но доступ к магии был надежно закрыт. Не иначе, постарались инквизиторы.

Держась за стену, Швед встал, тут же пребольно ударившись о злополучный подсвечник.

— Ай! — вскрикнул он и запрыгал на одной ноге. — Зараза! Слушайте, мне бы штаны какие, а? Ни у кого нету?

Завулон и Лайк заржали с новой силой. А остальные на Шведа просто не обратили внимания.

«Всегда так, — печально подумал Швед. — У Великих нет времени на тривиальные штаны. У Великих вообще ни на что нет времени, кроме их загадочных великих дел».

Чем занимались инквизиторы и дозорные на Марсовом поле, Швед в принципе понимал. Развоплощают ожившую стараниями Ямайца городскую сущность. Но смысл каждого отдельного действия участников этого таинства улавливался плохо.