Чтение онлайн

Прекрасно. Хотите проблем? Обратитесь к Тибо.

– Не знаешь, в какую тюрьму его увезли?

– За пятиминутник скажу, конечно.

– Да ты меня уже обобрал до нитки, малыш.

Она покачала головой, смирилась и вытащила диск со временем.

– Не называйте меня малышом.

Пришлось снова тащиться в конюшню, за лошадью, черт бы ее побрал.

На железных шипах, обрамляющих крышу одноэтажной тюрьмы, устроили потасовку красно-желтые певчие птицы, борясь за местечко получше. По шипам вплоть до входной двери стекали белые полосы помета, повествуя о долгой истории взаимоотношений птиц и приземистого здания.

Когда она вошла, сердитое щебетание стало громче, и даже шлем едва приглушал его. Это лишь подчеркнуло, что новый день она встречает вместе с недосыпом.

Внутри у входа восседал страж, откинувшись на спинку шаткого стула и водрузив ноги на стол. Он вздрогнул, и ноги соскользнули вниз. Он никак не ожидал увидеть в тюрьме регулятора в такую рань. Да и позже не ждал.

Пол под ботинками Кроны заскрипел, между досками взметнулись клубочки пыли. Тюрьма была маленькой и ветхой: из тех, в которых пьяницы теряют часы, из тех, куда ни один правоохранитель в здравом уме не приведет настоящего преступника.

– Чем могу вам служить, Госпожа? – пробормотал страж, заикаясь, и начал нервно перекладывать бумаги и передвигать графин, наполовину заполненный чаем, с одной стороны стола на другую.

– К вам недавно привели мелкого воришку. Высокий, белокурый, симпатичный мужчина, пару лет назад перевалил шестую пятилетку.

Сторож сухо фыркнул и размял шею, щелкнув суставами.

– Не припомню никого похожего. Все, кого привели ночью – бродяги.

Тибо вряд ли можно было назвать бродягой, скорее – щеголем, на бездомного он никак не тянул. И Родриго не стал бы ей врать – незачем и слишком рискованно.

Вдруг из-за тяжелой двери одной из тесных камер, расположенных в глубине коридора с левой стороны, вне поля зрения, раздался слабый крик. Даже не крик, а жалкий стон, приглушенный дверью.

Это не был чей-то испуганный вскрик или обычный окрик рассерженного сокамерника. Этот вой навевал воспоминания о внезапной боли и резких ударах. Тело Кроны напряглось, плечи развернулись, и она немедленно устремилась на звук.

– Открой дверь.

Страж выбрался из-за стола, неловко пытаясь преградить ей путь.

– Вам туда нельзя. Чтобы вмешаться в действия Дозора, вы должны получить ордер вышестоящего органа. У вас есть ордер? Нет? Значит я имею полное право не пускать вас.

Раздался еще один крик, гортанный и резкий – быстрый, как удар. Он эхом разнесся в помещении.

Тысяча резких реплик вертелось у нее на языке, но она не стала их озвучивать. Она знала Родриго давно и знала, что он не склонен к преувеличениям. Если он сказал, что стражи собираются забить Тибо до смерти, значит так оно и было. И каким бы невыносимо безрассудным и шальным ни был Тибо, она никогда не пожелала бы ему ни минуты боли. Сейчас не время защищать свою гордость словесной перепалкой.

– Вам лучше уйти, регулятор.

Это самодовольное предложение было подкреплено звуками глухих ударов и криками боли.

Если бы она не была полностью измотана – если бы не была ранена, не подверглась нападению варга, не была шокирована и унижена всего несколько часов назад – она бы попыталась его урезонить. Крона всегда была за справедливость.

Но сейчас она стояла здесь, и у нее ныло и тело, и разум, и эта крыса-страж был последним препятствием между ней и ее другом, хотя она никогда бы не назвала его так вслух.

Медленно двигаясь вперед, словно ее конечности были заполнены песком, она выхватила саблю, дав стражу достаточно времени, чтобы среагировать.

– Тебе лучше открыть дверь, – ровно сказала она, повторяя его высокомерный тон.

Он нахмурил лоб, смутился, что вполне устроило Крону. На лице отражалось все, что он думал: «Но мы же на одной стороне. Я член Дозора, вы не можете просто так… ради него? Вы угрожаете ради него члену констебулярии [10] ?»

– Что вы, черт возьми, д…?

– Ключи, быстро, – потребовала она, выпрямившись и расправив плечи, используя свою униформу в полной мере.

Неуверенно его рука потянулась к карману. Крона понимала – если он ее впустит, ему придется отвечать перед своими коллегами. И если они были готовы прибить Тибо, значит они не станут долго раздумывать и отдубасят и своего славного привратника.

Значит, она не оставила ему выбора. Подняв клинок, она держала его на уровне его горла.

– Долго еще собираешься держать меня здесь? – тихо спросила она, наклонясь ближе, чтобы убедиться, что ее безглазый лицевой щиток отразился в его глазах. – Этот человек там значит для меня гораздо больше, чем ты готов дать.

Его трясущаяся рука исчезла в кармане брюк и быстро, как змея, выскользнула обратно. Он вставил ключ в отверстие, затем отступил, стараясь держаться подальше от ее сабли. Он сцепил руки, снимая с себя всякую ответственность, и жестом указал на дверь.

– Вы силой заставили меня открыть дверь, – коротко сказал он гадким тоном заговорщика.

С отвращением Крона почти приложила его прикладом меча под глаз. Только для приличия. Чтобы его история про куриное дерьмо прозвучала правдиво.

Но времени на игру у нее не было. Крона медленно приоткрыла дверь, чтобы хорошо рассмотреть камеру, но не раскрыть себя.

Блок с камерами был немногим больше, чем большой шкаф. В передней части находились три действующие камеры, из оснований решеток которых вываливались камни, и еще как минимум с полдюжины камер, непригодных к содержанию преступников. Некоторые использовались в качестве кладовок, у некоторых не было дверей, а в некоторых вообще отсутствовали решетки.

Эта тюрьма могла продержаться только до визита комиссара, и тогда ее сразу снесут. В двух первых камерах содержались полусонные бродяги, затыкавшие уши руками, чтобы не слышать вопли, исходящие из третьей камеры, в которой находился Тибо.

Ее вор со скованными руками сидел, скрючившись на койке, изо всех сил вжимаясь в угол камеры.

– Ааа! – заорал он, когда в его подошву влетел тяжелый сапог.

Зная, что лучше не торопиться, Крона оценила ситуацию.

Всего стражей было четверо. Двое в камере с Тибо, двое снаружи. Все они были в потрепанных куртках и заношенных подтяжках и выглядели лишь немногим лучше бродяг.

Она быстро осмотрела их оружие, предполагая, что они не из тех, кто быстренько подчиниться по приказу регулятора или кого другого. Если все пойдет плохо, ей нужно знать, кто представляет наибольшую угрозу. Его нужно будет нейтрализовать первым – уговорами или силой.