Чтение онлайн

— Деточка, я вообще-то говорила о временах своей молодости. Чем занимался ваш дед позже, мне абсолютно неинтересно. Если он стал другим человеком, честь ему и хвала. Но, повторяю, зная его характер, очень в этом сомневаюсь.

В воздухе повеяло бурей, и Саша, несмотря на злость, это ощутила и поежилась. Видимо, нечто подобное почувствовала и Юля, потому что вскочила с кресла, потянула бабушку за руку в сторону спальни, успевая при этом ласково ворковать:

— Бабуля, тебе нужно немного отдохнуть. В твоем возрасте нервничать вредно!

Старуха усмехнулась внучке в лицо.

— Юля, ты становишься невероятно заботливой, когда хочешь заткнуть мне рот. Не переживай, я не стану бить вашу подругу костылем по голове. Но, честно говоря, я немного вздремнула бы. Помоги мне! — Лада Юрьевна сделала шаг, другой и вновь посмотрела на Сашу. — А вы, деточка, в самом деле не слушайте бредней выжившей из ума старухи. Что делать, с годами мы все слабеем на голову. Вам этого тоже не избежать, если доживете, конечно…

«Змея!» — подумала Саша.

Старуха же, припечатав гостью, довольно хохотнула и удалилась в спальню. Никита посопел и негромко произнес:

— Кажется, бабуля обиделась.

— Мне все равно, обиделась она или нет. — буркнула Саша. — Совершенно зря потратила время.

Она была зла, обижена на весь белый свет и очень нуждалась в утешении. Саше хотелось, чтобы Никита бросился к ней и, как в кино, стал бы целовать ее в мокрые от слез щеки, торопливо говорить, что не верит ни единому слову старой ведьмы. Но вместо этого сказочный герой привычно сгреб со стола посуду, отнес на кухню и, вернувшись в гостиную, равнодушно произнес:

— Ты в любой момент можешь оставить эту затею, только дай знак. Если считаешь, что мы зашли слишком далеко, лично я готов остановиться.

Глядя в его усталые глаза с покрасневшими веками, Саша поняла: действительно остановится, и придется ей одной разгребать кучу забытых тайн, но она не справится, и поэтому быстро сказала, не дав Никите опомниться:

— Нет уж! Мы все равно ничего не выяснили! Все еще больше запуталось!

Никита хотел ответить, но не успел. Тихо притворив за собой дверь, в гостиную вернулась Юля, бросила на Сашу уничтожающий взгляд и сказала:

— Бабушка легла. Завтра мне от нее достанется. Давно не видела ее такой сердитой. Поехали, мне домой пора! Муж голодает, поди!

— Он в одиночку поесть не в состоянии? — проворчал Никита.

— Ему без меня скучно! И… Слушай, ты же все записывал в музее? — Юля нахмурилась и тряхнула головой, от чего волосы красивой волной легли на плечи. — Дай-ка мне свой диктофон и блокнот до завтра. Я посижу, подумаю, может, свежая мысль появится?

— Не доверяешь? — усмехнулся Никита.

— Доверяю! Просто две головы лучше, чем одна.

Подтекст был очевиден. Ею намеренно пренебрегали. Саша первой выскочила из квартиры, не дожидаясь лифта, бегом спустилась по ступеням и выбежала из дома. На свежем воздухе ей стало легче, но раздражение не отпускало. Как ловко ее отодвинули на второй план, хотя к ее семейной тайне ни Шмелев, ни Быстрова не имели никакого отношения!

Никита и Юля вышли тем временем из подъезда. Прежде чем попрощаться, Быстрова погладила его по щеке, затем обняла за шею и прошептала что-то на ухо. Никита засмеялся и развел руками. Наконец, Быстрова села за руль своего «танка» и, просигналив на прощание, укатила. Никита нажал на кнопку сигнализации, открыл дверь «Фольксвагена» и молча взгромоздился на сиденье. Саша устроилась рядом.

Никита нацепил на нос солнечные очки, глянул в зеркало заднего вида. Машина тронулась с места, но Никита продолжал молчать, лишь безучастно следил за дорогой. И Саша не выдержала.

— Ловко она меня под плинтус задвинула! — произнесла она сварливым тоном. — Две головы! Я, значит, не в счет?

Сказала — и снова пожалела, а пожалев, разозлилась и на себя, и на Никиту, который готов тащиться за своей богиней, как щенок на поводке.

«Меня никто так не будет любить! — мрачно подумала Саша. — Она вон какая! Красивая, богатая, с ногами и всем прочим. А я кто? Никто!»

И покосилась на Никиту. А он вдруг мягко сказал:

— Саша, не дуйся! Юльку уже не переделать, хоть в лепешку разбейся!

— По-моему, она ревнует, — глухо сказала Саша и испугалась, что он сейчас рассмеется. Тогда она выйдет из машины и точно никогда больше не обратится к нему за помощью.

Но он лишь вздохнул.

— По-моему, тоже!

Ей показалось, — конечно же, показалось! — что в его голосе промелькнула тоска по ядовитой красотке. И Саша кинулась в атаку то ли защищать, то ли нападать, не зная, что ему требуется в этот момент.

— Но почему? Вы же не вместе? У тебя есть девушка, у Юли — муж. Или я чего-то не понимаю?

Саша стушевалась и замолчала. И чего она лезет не в свое дело? Никита имел полное право рявкнуть, чтобы не совалась, но он как будто даже обрадовался, что есть с кем поговорить.

— Все проще простого! Когда-то мы были вместе, давно и очень недолго. Не ужились! Это как Тяни-Толкай, каждый в свою сторону, и никто не уступит, потому что каждый хочет быть лучшим в своем деле. Когда разошлись, оба вздохнули с облегчением, но…

Саша молчала, слушая его исповедь и открывая Шмелева с новой для себя стороны. А ведь она считала Никиту непробиваемым. Получается, его наглость и грубость — всего лишь маска? И за ней скрывается человек, который искренне и безответно любит одну женщину. Последняя догадка ей крайне не понравилась.

А Никита продолжал в том же тоне, тихо и даже печально:

— Мы с ней как собаки на сене. Давно отпустили друг друга, пожелали счастья, месяцами можем не общаться и при этом оба тайно желаем, чтобы личная жизнь у другого не сложилась.

Саша подумала, что и сама охотно желает, чтобы его личная жизнь не сложилась. А если бы сложилась, то не с рыжей Светкой и уж тем более не с Быстровой. Но признаваться было бы нелепо, и, стремясь сохранить лицо, она фыркнула:

— Разве это нормально?

— А мы на нормальность не претендуем. Зато, если вместе работаем, мы — идеальная пара, как бы пафосно это ни звучало. У Юльки, конечно, еще тот характер. С ней очень непросто, но она умная и дотошная. Не злись на ее стремление докопаться до самых корней. И наверное, ты права, ей действительно не все равно, кто со мной рядом.