Чтение онлайн

Спустя два дня после нашего последнего разговора, начались учебные полеты на ракетопланах службы "Купол". Правда, прежде чем разрешить их, нас по многу часов заставляли изучать устройство космических кораблей легкого класса, предназначенных для полетов по внутренним трассам Солнечной системы, учили отрабатывать на тренажерах элементы звездного пилотажа и с честью выходить из нештатных ситуаций. Теперь ответственное время зачетов и экзаменов было позади, и мы могли с чистой совестью вылетать одни, без инструкторов. В этот день был наш третий самостоятельный полет. Инструкция требовала, чтобы полеты патрульных кораблей проходили двойками и с ограниченным сектором разлета. Я летел с Фехнером, хотя мне больше хотелось полететь вместе с Карручи, но жеребьевка решила иначе.

Честно говоря, для меня эти полеты были чем-то более значимым, нежели простые уроки пилотажа. Новичкам порой трудно понять, какие чувства испытываешь после долгой разлуки с космосом и какая радость охватывает тебя, когда удается вновь сесть за штурвал ракетоплана. Как приятно ощущать, что эта мощная машина слушается каждого твоего движения, подчиняется любой твоей команде. Полеты среди звезд - это ни с чем не сравнимое ощущение, никогда и нигде больше не испытываемое человеком. Они полностью захватывают тебя, завораживают бесконечным простором Вселенной, оставляют в душе неизгладимое впечатление. До сих пор я помнил свой первый полет, а ведь это было много лет назад!

В девять часов утра по земному времени мы всей группой пришли на Стартовую. Ракетопланы стояли здесь в ряд на расчерченной в белую и голубую шашечки площадке. Проверив наружные системы и двигатели, мы забрались каждый в свой аппарат.

Я задраил люк и сел за управление. Расположение приборов на пульте было знакомо мне до малейших подробностей. Я вполне мог лететь по ним с закрытыми глазами, ориентируясь только на голосовые команды бортового компьютера. Нажав несколько клавиш, я включил режим подготовки к старту. Щелкнул тумблером на вертикальном щитке, расположенном над головой, - на лобовом стекле загорелась звездная карта. До старта оставалось чуть больше тридцати секунд. Я пристегнул ремни кресла и взялся за штурвал.

Загудел насос откачки воздуха. Поползла вверх наружная дверь, и машинный шум потонул в образовавшейся пустоте. За сдвинувшейся выходной заслонкой во всей своей грозной наготе встала черная сверкающая бездна. Раздалась команда к старту, и один за другим ракетопланы начали покидать Стартовую. Яркие пылающие шары рвущегося из дюз пламени моментально превращались в едва различимые световые росчерки на фоне Млечного Пути, в то время как ближайшие затмевали собой звезды.

Я тоже включил двигатели разгона своего ракетоплана, и мой аппарат плавно соскользнул в звездную пустоту, словно нырнул с мостика в воду. Иглы звезд сразу же обожгли глаза, и на них навернулись слезы. Светящаяся Вселенная будто сжалась в кулак, потеряла расстояние, глубину и ширину. Я поспешил опустить светофильтр своего скафандра. Теперь простор мира, усыпанного острыми огнями звезд, стал более приветливым. Я повернул тумблер на панели связи и тут же услышал голос Фехнера:

– Влад! Ты как?

– Все в порядке. А ты?

– Уф! Это грандиозно! Никогда не думал, что управлять ракетопланом самому будет так замечательно здорово! Мне все время кажется, что я лечу не в аппарате, а на своих собственных крыльях. Ощущение полета полное. Ты знаешь, по-моему, во мне сейчас столько силы, что я бы смог свернуть всю Вселенную!

В наушниках у меня послышался восторженный вздох Кли ма. Я усмехнулся про себя, а вслух сказал серьезно:

– Ты там не очень увлекайся! Без акробатики, понял? Помни, мы отвечаем друг за друга!

– Хорошо, Влад. Не беспокойся, все будет по инструкции. Хотя, сознаюсь, меня так и подмывает сделать какой-нибудь "кульбит" или пустить ракетоплан по спирали Дорсета!
– Он рассмеялся и выключил связь.

Признаться, у меня самого за последние полчаса полета тоже не раз возникало желание сделать что-нибудь эдакое, но всякий раз я сдерживал себя, опасаясь выдать свои познания и опыт пилота. Поэтому я старался управлять ракетопланом на уровне начинающего стажера.

Через час мы взяли курс к отметке в двадцать шесть градусов, собираясь выйти на установленный сектор разлета, оставив далеко позади себя сероватый и холодный Плутон и его красноватый спутник Харон. Наш путь лежал намного дальше его, в самую глубину пояса Койпера23, где встречались огромные скопления разнородных планетезималей24.

Я стал внимательнее следить за показаниями приборов, включив круговую систему локации, чтобы избежать нежелательного столкновения с какой-нибудь глыбой льда или обломком скалы. Подумав, решил предупредить об этом Фехнера и настроил поисковый локатор. Ракетоплан Клима шел параллельным курсом, чуть-чуть впереди меня. Выглянув в иллюминатор, я совершенно отчетливо различил яркую огненную точку среди звезд в созвездии Стрельца. Правее ее и немного сзади можно было разглядеть два крохотных световых штриха. Ракетопланы? Я сверился со звездным интерферометром25. Действительно, по угловым размерам объекты похожи на ракетопланы. В этом квадрате сейчас должны были находиться Карручи и Том Саймон.

Почему-то мне захотелось связаться с ними, и я положил палец на кнопку бортовой связи, но тут вдруг услышал взволно ванный голос Фехнера:

– Алло! Борт! Влад, ты меня слышишь?

– Да. Что случилось, Клим?

– Не знаю. Я теряю управление! Маневровые двигатели перестали работать. Не могу понять, в чем дело. Я сам проверял все перед стартом. Никаких неисправностей не было. По-моему, произошел какой-то сбой в системе управления и бортовой ФВМ. Что делать, Влад? Меня сносит к отметке двадцать один градус, и мне нечем погасить набранное ускорение!

Этого только не хватало! Что могло случиться с ракетопланом Фехнера? Я быстро взглянул на экран локатора, дал тридцатикратное увеличение. Ракетоплан моего напарника по-прежнему двигался тем же курсом, но его почему-то раскачивало из стороны в сторону. С каждой минутой эта качка становилась все более ощутимой, и хотя ракетоплан был оборудован отличной антиинерционной системой, при такой скорости полета перегрузки неминуемо возрастали и становились предельными.

– Послушай, Клим!
– почти прокричал я.
– Сбрось скорость и останови дрейф!

– Не могу! Нет тяги в тормозных двигателях! Счетчики инерции почти на нулях.

– Ребята! Что случилось? Вам нужна помощь?
– услышал я взволнованный голос Тома Саймона по внешней связи.

– Пока не знаю, - отозвался я.
– У Клима серьезные проблемы с управлением. Попробуйте сообщить об этом на станцию и попросить помощи.

– Хорошо. Мы будем следовать за вами для подстраховки, - отозвался Том Саймон.

– Да, пожалуй, так будет лучше, - согласился я и снова обратился к Фехнеру: - Клим! Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Ты сможешь сесть?

– Не уверен... А что ты задумал?

– Взгляни на карту у себя над головой... Видишь? Мы пересекли орбиту Плутона. Впереди, на расстоянии в два с половиной миллиарда километров, расположена планета Эреб. Она как раз по курсу нашего движения. Это два с половиной часа полета. Продержишься?

– Попробую.

– Хорошо. Я считаю, что единственный выход в сложившейся ситуации - это вынужденная посадка на планете. Если дотянешь до нее... Проверь исправность посадочных двигателей.