Чтение онлайн

— Ты знал достойного Сотера? — удивился Ахилл.

— Диоген Сотер мой друг и наставник. Именно он привел меня в Рим.

— Сотера я знаю очень хорошо. Алкмеониды к которым он принадлежит, часто враждуют с Филаидами, но никто не мог его обвинить, в том, что он вел себя по отношению к нам недостойно.

Рассказ Валерия эллин слушал внимательно, иногда переспрашивал, и всегда после этого расстроено кивал головой. Прояснить подробности даже при всем желании, Буховцев не мог. Если общественную жизнь Рима он знал хорошо, то жизнь Афин не знал вовсе. Однако все равно к концу его рассказа Филаид мечтательно смотрел в темнеющее небо, и где-то там ему представали очертания Акрополя и виноградники Педиона. Они вернулись в палатку и присоединились к пирующим. Веселье было в разгаре, и все уже порядком набрались. Крики были громче, шутки грубее и чаще всего о девочках, а вскоре появились и лупии из канаба.

Клятву орлу девятнадцатого он принес на следующий день. Легионный орел находился в отдельной палатке на территории претория. Здесь, в присутствии Тита Постумия, префекта Эггия, а также аквилифера с отрядом из первой когорты он подошел к стоящему в держателе, знаку. На высоком древке, в некоторых местах окованном медью, сидела отлитая из золота птица. Гордая голова наклонена вбок, а крылья расправлены. Валерий поднял руку и произнес слова клятвы, все это свидетельствовал дежурный секретарь. В тот же вечер он принял у Тита дела, и началась его служба. В курс дела его вводил Тит Постумий Альбин, но все-таки прояснять все вопросы он пошел к Эггию, и понял, что поступил правильно. Несмотря на свой мальчишеский вид, Тит Постумий был не так наивен и глуп. Это Буховцев понял сразу, но в остальном — типичный патрицианский сынок, и не из самых лучших. Хорошо повеселившийся до службы, и собиравшийся продолжать после нее. Влияние и богатство Постумиев Альбинов это позволяло. Описанные им во время светской беседы методы командования легионом вызвали у Буховцева удивление, и пояснения Эггия были к месту. С тех пор две недели подъемов, построений, назначения нарядов и работ. На нем же лежал смотр за тренировками и караульной службой. Очень часто из легиона в леса и расположенные в них кастеллумы уходили отряды, но этим занимался Луций Эггий или главный штаб в основном лагере. На Валерии была рутина легиона и штабная служба. В начале необычное занятие было интересно, но к концу двухнедельного дежурства штабная работа ему приелась, тем более что она не давала возможности осмотреть окрестности.

Вечером, после сдачи дел, его вызвал Луций Эггий. Пока шел в командирскую палатку, Буховцев наслаждался вечерней свежестью. Дождь наконец закончился, а под вечер, выдувая сырость, с юга подул свежий теплый ветер. Лесные запахи были нестерпимо остры, а на темнеющем небе сквозь тучи наконец-то показались звезды. В палатке тускло коптили светильники, префект изучал сводки бумаг, и увидев трибуна махнул рукой, позвал к себе.

— Ну, как дежурство? Сдал?

— Сдал префект.

— Хорошо, пусть Постумий еще раз исполнит обязанности латиклавия, может сейчас у него выйдет лучше — Эггий криво усмехнулся — каждый раз у него получается немного лучше, а ты справился с делом неплохо.

Буховцев кивнул.

— Сегодня из главного лагеря прибыл вестник, у наместника собираются вожди, и он велел тебе прибыть. Тебе и Ахиллу Филаиду.

Валерий кивнул еще раз. Вар предупреждал его о варварских комициях.

— Но перед тем как прибыть в лагерь, встретитесь с одним из вождей херусков, Сегестом. Он с сыном и дочерью гостит в селении вверх по Оснию, так что с утра возьмешь пару контуберниев и встретишь его у ручья рядом с Оснием, здесь недалеко, примерно в пяти милях. Филаид в курсе, он это место знает. Передашь.

Префект протянул свинцовую капсулу. Письмо.

— Передам префект — Валерий вскинул руку, Эггий ответил тем же.

— Иди, попируй хорошо.

На этом визит был закончен и на следующий день, рано утром, он уже выезжал на коне из ворот лагеря. Рядом с ним, тоже на коне ехал Ахилл Филаид. Ехали они не спеша, чтобы топающим за ними легионерам не нужно было переходить на бег. Перевалив через хребет свернули направо и отряд стал пробираться лесистыми холмами по едва хоженой тропе в сторону долины.

— Может, не стоило брать лошадей? Пешим здесь пройти проще — спросил Буховцев Ахилла.

— Не надоело сбивать ноги — усмехнулся Филаид — ходить пешим, это ваша римская забава, но здесь ты прав трибун, пешим здесь удобнее — потом добавил — но предстать перед людьми Сегеста нам лучше конными. По их понятия мы с тобой вожди и топать вместе с легионерами нам не пристало.

Валерий кивнул. С момента той, памятной схватки, две недели назад, о которой в легионе уже ходили легенды, он часто общался с Ахиллом Филаидом и можно даже сказать, они подружились. Исполняя обязанности дежурного трибуна, Буховцев каждый день наблюдал за проведением занятий, а из любопытства бывало, и сам брал щит. Здесь он на собственной шкуре смог убедиться, насколько превосходным бойцом был эллин. В схватке без строя он легко побеждал и двоих и троих, а четверым к нему и подходить не было смысла, настолько ловко он путал атаки бойцов. Строй он тоже знал не плохо, хотя и было заметно, что эти тренировки эллин вел скорее по обязанности. Но не это главное, главное были разговоры, которые они вели. Достаточно откровенные и непривычные здесь разговоры на отвлеченные темы. Небо, Земля, добро и зло — обо всем этом можно было поговорить. Практичные римляне такие разговоры не понимали, да и никогда не вели. Разговор, за которым не стояло каких-то дел, для них не имел смысла. Это Буховцеву в них нравилось, но иногда тянуло с кем-то поговорить просто так, как в двадцать первом веке, и с Ахиллом он мог себе это позволить. Образ мыслей эллинов, по крайней мере тех, кого он знал, был близок людям будущего.

— Здесь много вождей? — спросил Буховцев.

— Варварских нобилей полно, но не все вожди одинаковы. Есть несколько родов, вокруг которых собираются остальные, но самых сильных два. Первый — это род Сегимера, а второй Сегеста. По понятиям херусков все они царской крови, происходят от какого-то вождя, который был великим воином и дружил с их богами — Ахилл задорно рассмеялся — все как у нас.

— Да пожалуй — Буховцев тоже усмехнулся — в этом римляне, эллины и варвары одинаковы. Я слышал от префекта Цедиция, что они не ладят друг с другом.

— Не ладят, верно. В прошлом году сюда прибыл старший сын Сегимера, Арминий, он командовал конным отрядом из херусков в Паннонии, и с тех пор вражда только усилилась.

— Почему так?

— Арминий решил добиваться дочери Сегеста, Туснельды, она недавно вошла в возраст замужества. Сегест обещал ее сыну своего старого друга Веамильда, тот погиб в битве несколько лет назад и с тех пор достойный Сегест воспитывает его сына и дочь. Так вот прошлой осенью парня нашли в лесу с разрубленной грудью. Род Сегеста сразу стал подозревать людей Сегимера и самого Арминия в первую очередь, между их людьми даже была небольшая резня, но до первого снега замирились — эллин замолчал, так как тропа резко пошла вниз и кони возбужденно зафырчали. Им пришлось спешится, и взяв коней по уздцы, полчаса спускаться по склону в долину.

— А сколько Арминию лет? — продолжил разговор Валерий.

— Да также как и тебе, двадцать четыре, двадцать пять — Ахилл пожал плечами — точнее не знаю.

— Они молоды, может, они любят друг друга — рассудил Буховцев.

Филаид печально покачал головой.

— Любовь, Марк, это не для этих земель. Вряд — ли можно их животные страсти назвать любовью, хотя может ты и прав. Арминий обязательно будет у наместника на пиру, сам его увидишь и многое поймешь. Сегест считает, что сын Сегимера хочет взять его дочь в жены, чтобы объединить роды и стать единовластным вождем херусков, так было у них однажды, в старые времена. Я видел Арминия, знаю его не плохо и считаю, что Сегест прав.

— Он так честолюбив? — Буховцев насторожился в ожидании ответа. Мысль предупредить Публия Вара не покидала его в последнее время, и вариант с дискредитацией Арминия перед наместником был самым простым.

— Да очень, но винить его за это сложно. Варвары увидели цивилизованный мир, и каждый сделал вывод согласно своему уму и своим желаниям. Кто-то из них понял свое место в нем, и какие ему грозят опасности. Кто-то увидел, каким может быть единовластный правитель в лице Августа, да и любого легата в войске, которому все подчиняются беспрекословно, и захотел стать таким же для германцев. Таков, например Маробод, который хочет править среди маркоманов, я думаю, и Арминий такой.

— А наместник, он доверяет такому человеку? — Валерий слушал очень внимательно.

— Почему нет — Ахилл Филаид хмыкнул — Сын Сегимера говорит на латыни как римлянин и ходит в тунике. Август дал ему всадническое достоинство, и он не упускает случая покрасоваться с золотым перстнем. К тому же на пиру всегда готов поддержать беседу с чашей вина в руках. Он сильно отличается от местных бородатых вождей, которые ходят в шкурах поверх одежд, хотя многих из них бесит, когда знатный херуск скачет на пиру как сатир. Наместник отмечает Арминия и считает его продуктом римского влияния, будущим этой провинции.