Чтение онлайн

— Да уж — только и мог сказать Буховцев.

Тема была интересная, и пока они шли, Валерий еще долго расспрашивал эллина о местных вождях, их жизни и нравах. Вскоре вышли к ручью и по его берегу отправились в сторону реки. Шедший впереди отряда разведчик встретил их стоя на тропе.

— Германцы на месте, трибун.

Действительно, со стороны реки слышались грубые мужские голоса и среди них звонкий женский смех. Они спешились, отдали коней легионерам и направились к ручью.

Около берега, у тропы отряд встретила охрана из угрюмых бородатых германцев. Ахилла узнали, а на Валерия посмотрели подозрительно, но пропустили. Отряд с опционом остался у тропы, а они спустились ниже к ручью, и их взору предстало забавное зрелище. Две юных особы, задорно хохоча и взвизгивая, бегали по каменистому берегу, били руками по речному зеркалу и окатывали друг друга водой. Одеты они были в римские столы, и намокшие одежды обтягивали юные тела весьма соблазнительно. Буховцев только глубоко вздохнул. За время похода, да и в лагере возможности пообщаться с противоположным полом у него не было. Вернее возможность была, не было желания. Как-то не тянуло на секс с лупиями из канаба, через которых по нескольку раз прошел целый легион. Легионеры, да и центурионы с трибунами не брезговали, поскольку ничего другого здесь не было, но Валерий был готов подождать пару месяцев. И вот сейчас это. Он посмотрел на эллина. Нет, не только у него такое глупое лицо. Тем временем, девушки их заметили, прыснули, и смеясь скрылись за кустами. Буховцев с Ахиллом уже собирались идти в сторону стоянки, но около кустов юные купальщицы выскочили им навстречу. На мокрую одежду были накинуты длинные плащи, закрывавшие их до пят, лишь влажные волосы напоминали о недавней забаве. Все пришли в замешательство, и Валерий имел краткую возможность рассмотреть обеих.

Девушки были совсем юные, лет пятнадцать, восемнадцать. Точнее определить было сложно. В этом мире женщины взрослели рано, а в пятнадцать уже имели мужей и детей. Часто, но не всегда. Эти были явно не замужем. Волосы непокрыты, растрепаны. Лишь пара небольших мокрых косичек, намекали на взрослую прическу. Одна старше другой, но не намного. Белокурые волосы рассыпались по плечам, на умном, живом личике испуганные голубые глаза, в которых вместе с тем затаились озорство и любопытство. Небольшие ямочки в уголках губ. Она смутилась под его мимолетным взглядом, и Буховцев посмотрел на другую. Та была немного моложе, ниже ростом, с роскошными черными волосами. Лицо чуть полноватое и озорства в глазах куда больше, а испуга нет совсем. Ахилл заметно покраснел — невиданное зрелище, улыбнулся, и приложив руку к груди, поклонился.

— Рад видеть тебя, дочь достойного Сегеста и тебя дочь достойного Веамильда. Позвольте представить моего друга и командира, знатного римского патриция Марка Валерия Корвуса сына Луция Валерия Корвуса, трибуна — латиклавия девятнадцатого легиона.

Валерий опешил от такого пышного представления и велеречивости Ахилла, но не растерялся, тоже прижал руку к груди и поклонился.

Ахилл тем временем представил ему девушек.

— Туснельда, дочь достойного Сегеста сына Визимера и ее подруга, и воспитанница Сегеста, Альгильда дочь Веамильда сына Харимунда.

Девушки вышли из ступора, и приняв величавый вид, поочередно склонили головы. Туснельда это та, что моложе, черноволосая, а другая Альгильда — определил Буховцев.

Он еще раз бросил взгляд на Альгильду, было в ней что-то, что его притягивало, да и других мужчин, наверное, тоже. Она покраснела. Блин, как с ними разговаривать? Хорошо хоть по — латыни понимают.

— У нас послание к достойному Сегесту, не подскажете, как его найти? — обратился он к обеим сразу.

— Они с братом здесь, недалеко, пойдемте, мы вас проводим — ответила Туснельда на хорошей латыни. Быстро освоилась с ситуацией, как — никак дочь вождя, что тут скажешь. А ведь это та самая Туснельда, к которой имеет интерес Арминий. Валерий присмотрелся к ней внимательнее. Под плащом угадывался стройный стан, контраст белого с легким румянцем личика и черных волос, только оттенял красоту черт лица. Симпатичная девочка, Арминий вполне мог в нее влюбиться, может, про хитрый расчет просто наговаривают. Туснельда поняла его внимание по–своему.

— Я не слышала о тебе, Марк Валерий. Ты здесь недавно?

— Немногим более двух недель.

— Ты прибыл из Рима?

— Да, еще весной я был в городе.

— Мой отец часто получает новости из Рима, а торговцы привозят нам римские одежды и вещи — сказала она с некоторой гордостью — ты расскажешь нам о Риме.

— Что ты хочешь знать госпожа? В городе много новостей, однако они мало касаются этих мест — удивился Валерий, сладко улыбнулся, и его потянуло на светскую беседу — но одно могу сказать тебе точно, там нет таких прекрасных дев, как ты и твоя подруга.

Туснельда с Альгильдой едва сдержали довольный смешок, а Альгильда бросила на него внимательный взгляд. Еще девчонки, блин.

— Ты говоришь речи, достойные патриция, так же как и Тит Постумий — ответила дочь Сегеста и посмотрела на свою подругу — Марк Валерий, ты знаешь трибуна Постумия?

— Знаю, еще вчера я передавал ему дела в лагере. Я вижу, тебе он тоже знаком.

— Да, мы знаем Тита Постумия, но ты на него совсем не похож.

Валерий улыбнулся.

— А в чем разница?

Они рассмеялись, и что-то зашептали друг другу по — германски. Альгильда подвела итог, и он впервые услышал ее голос. Очень приятный и притягивающий.

— Ты больше похож на вождя, но это, наверное, потому, что благородный Тит Постумий просто молод — поправилась она.

— Может быть, потому, что в Риме у него было немного забот — добавил Буховцев.

— А у тебя было много забот? — спросила Альгильда с интересом.

— Да, в последнее время очень — почти искренне ответил Валерий.

Все время пока они шли, Ахилл молчал и только сейчас Буховцев обратил на это внимание. Эллин был озадачен светской беседой трибуна и вообще встречей и разговором. Он словно очнулся и обратился к Туснельде.

— Марк Валерий действительно, хороший вождь и превосходный воин. Могу подтвердить тебе.

Туснельда удивленно уставилась на него.

— Даже лучше тебя?

Валерий опередил ответ Ахилла.

— Не знаю бойца лучше благородного Ахилла Филаида. У нас была учебная схватка, и мне всего лишь повезло не проиграть.

От похвалы в адрес эллина Туснельда немного смутилась, а после даже как-то просияла. Буховцев еще раз с любопытством посмотрел на Ахилла. Господи, да что же тут творится-то?

Они не спеша шли вдоль ручья в сторону стоянки. С девушками на этот раз беседовал Ахилл. Расспрашивал Туснельду о здоровье отца, о брате, да и о ней самой спрашивал тоже. Туснельда подробно рассказывала, иногда, когда речь шла о ней, ее личико вспыхивало алым румянцем. Альгильда молчала. Было видно, что ее подмывало что-то спросить у Валерия, но она не решалась, лишь украдкой, когда он отвлекался на разговор, бросала на него взгляд. Валерий оглянулся по сторонам, и увидел что охрана из германцев шла за ними, а рядом, по тропе, не торопясь топали легионеры.

Стоянка херусков Сегеста была расположена на широкой поляне у пересечения ручья и реки. Посреди поляны пара кожаных палаток с открытыми стенами. Несмотря на утро, Солнце уже прогрело воздух, на небе ни облачка, а значит день предстоял жаркий. Рядом с палатками на костре жарился кабанчик или поросенок. Около него колдовало несколько херусков, остальные отдыхали на поляне, рядом с поклажей. Туснельда сразу повела их к отцу.

Сегеста и его сына Сегимунда Валерий узнал без труда. Они были также черноволосы, как и Туснельда, лишь у Сегеста борода и волосы покрылись редким налетом седины. Среди по — большей части белобрысых херусков и прочих германцев это считалось признаком знатности, в отличие от эллинов и римлян, где почитали как раз белокурых.

— Префект лагеря девятнадцатого легиона Луций Эггий передает тебе привет — Буховцев прижал руку к груди, коротко поклонился и передал Сегесту свинцовый цилиндр с посланием.

Вождь взял и отложил его в сторону, внимательно посмотрел на Валерия, тот на него. Ростом немного ниже Буховцева, но массивней. Около пятидесяти лет — определил Валерий, одет в холщовые штаны и тунику. На шее приличных размеров золотой обруч, поверх туники на плечах накидка из шкуры шерстью вверх. Местным германцам такая накидка служила вместо плаща. Когда холодало, ее обвязывали вокруг тела ремнями, а ночью, завернувшись в нее, можно было спать на земле.