Чтение онлайн

Легионеры сложили у скалы пирамиду из оружия и принялись за устройство шалашей. Валерий наблюдал за их уверенными движениями. Сразу было видно, что ребята занимались знакомым делом, да и в чужой местности они ориентировались хорошо. Почти все из разведки, что было видно по вооружению. Легкие кожаные доспехи, облегченные щиты и короткие копья — дротики, называемые в легионах велитскими, были обычным снаряжением разведчиков. В середину поляны для костра накидали веток сушняка, и Буховцев решил вспомнить навыки выживания. Достал из кожаного мешочка сухой мох и кресало, выбил искру, и когда мох заалел неуверенным пламенем, подложил сухих веток. Подошедший Нерий подкинул сушняка и занялся костром, а Валерий отошел на край поляны и осмотрел горизонт, где холмы сливались с темно — синим небом. По округе гулял свежий ветер, а вдали слышались редкие раскаты грома. Казалось, скоро небо затянет тучами и брызнет дождик. Нет, дождя все — же не будет, решил он.

Пока легионеры были заняты делами, Буховцев погрузился в размышления. После памятной ночи на Форс Фортуна прошло два дня, и только сейчас он достаточно успокоился, чтобы вспоминать все с холодной головой. Он вспомнил Альгильду с горящими глазами и подивился наблюдательности Ахилла Филаида. Прав он был насчет страстей. Нежной любви, со вздохами под Луной, ждать от местных девушек не следовало. Даже такая скромница как Альгильда, почувствовав близость предмета страсти, сразу кинулась как в омут с головой. Все — таки в этих людях было слишком много от природы, и это Валерию нравилось. Нравилось потому, что эта безотчетная, всепоглощающая страсть была направлена на него, а не на кого — то другого. Приятно чувствовать, что тебя любят не умом и правильным расчетом, а безотчетно, по неизвестной для науки тайне человеческого бытия. Той, что позволяет интуитивно определять единственно созданное для тебя, человеческое существо. Да и он сам хорош. Много ли раз в жизни он говорил женщинам 'любимая'. Пару раз мог припомнить. Просто удивительно, что с ним происходит. Хотя, 'любимая' обычное в обиходе у римлян слово. 'Любимый, иди ко мне, я стою всего лишь десять ассов' - часто кричат и лупии на Субуре. Хорошо, что Альгильда этого не знает. Валерий рассмеялся.

За этими размышлениями его и застал Ахилл.

— Кроме тропы других подходов к поляне нет. Так что выставим караулы, и можем ночевать спокойно.

Буховцев кивнул.

— Ахилл, давно хотел тебя спросить — как получилось, что ты променял Афины на эти дикие места? Но если в этом есть какая-то тайна, можешь мне не рассказывать.

Эллин пожал плечами и сел рядом.

— Секрета большого нет. В легионе многие знают мою историю, но если тебе еще не рассказали, слушай. Я вырос и провел детство в Арголиде. У нашей семьи там было большое поместье, так что до восьми лет я пас коз с местными мальчишками и думал, что буду заниматься этим всегда, но когда отец забрал меня из гинекоя, то сразу увез в Афины. Там я узнал палестру Эвмеда, а также многих риторов из Ликея. Филаиды, Марк очень древний и богатый род. К нему принадлежат многие старые семьи в древнем городе. Одни богаче, другие беднее. Много Филаидов живет в Коринфе и Беотии, да и в восточных эллинских городах богатых семей принадлежащих к роду Филаидов тоже много. Равным ему знатностью можно назвать лишь Алкмеонидов и Писистратидов. Так же велики и его интересы в Афинах. Места на Агоре, виноградники и оливы на Педионе, рудники. Когда Афины достигли величия и распространили торговлю и влияние в свои колонии и другие города, туда пошли и богатства Филаидов. И всем этим управляет один человек. Он следит, чтобы интересам рода и его достоинству не было нанесено ущерба. В разное время, главы самых знатных семей занимали это место. Сейчас это старик Тисандр. Он и его семья следит за делами Филаидов, а второй по знатности моя семья. Мой отец Лисипп родственник Тисандра — Ахилл посмотрел на Буховцева, понял ли он завязку этой истории.

Валерий кивнул. Губы хотели расплыться в улыбке, настолько история напоминала сюжеты эллинских трагедий, но улыбаться он не стал. Филаид продолжил.

— Я рано стал выделяться среди своих ровестников — эфебов. Побеждал их в схватках на мечах в палестре у Эвмеда, да и в драке всегда отличался. Учителя в Ликее говорили, что древнюю мудрость я познаю быстрее других. А самые прекрасные девы Афин пускали обо мне лесные для любого мужа слухи. Постепенно люди стали замечать меня и уже пошли разговоры, что я и обликом похож на Ахилла Мирмидонянина, а такой вождь, встань он во главе Филаидов, мог бы принести много пользы роду. Все это были лишь разговоры, но Тисандр отнесся к ним очень серьезно. Тем более, что из детей у него был лишь один сын — Мелесий. Человек, отмеченный множеством пороков. Живи он среди херусков, они давно утопили бы его в болоте, по своему обычаю.

— В болоте? — прервал Ахилла Валерий

— Да. Херуски по–разному казнят своих. Есть презренная смерть и позорная. Презренной смертью убивают в священных рощах на деревьях, а преданных позорной смерти топят в болоте. Так что Корвус, остерегайся болот, оттуда может подняться такое, что будет тебе кошмаром до конца жизни.

— А за что предают позорной смерти?

— За разное. За прелюбодеяние, например. Да и за вину Мелесия, а он мужелюб, утопили бы точно — Филаид помолчал, и продолжил — Случилось так, что Мелесия поймали на краже из храма, и стало ясно, что Тисандру придется постараться, чтобы его сын занял его место. Тогда все чаще стали говорить про меня, насколько я достойней Мелесия, а Тисандр, Тисандр мне кажется, повредился умом от старости. Однажды, ночью к моему отцу пришли верные люди и сказали, что Тисандр и его сторонники замыслили мое убийство. Оставаться было опасно. На следующий день я сел на корабль и отплыл в Рим. Мне было тогда двадцать с небольшим лет, и я думал что скоро вернусь. Тисандр был стар, и все считали, что он протянет не долго. В Риме я прожил пять лет. Познакомился со многими патрициями, был принят в их общество. Некоторых обучал бою на мечах. В Риме много знатных нобилей, но по древности рода лишь некоторые равны Филаидам. Так я жил, ожидая возвращения и щедро тратя отцовские деньги. Только там я узнал, насколько богат отец. Но однажды ко мне приехал посланник, отцовский слуга и сказал, что старик Тисандр совсем выжил их ума, узнал о моей жизни в Риме и решил, что я воспользуюсь своими знакомствами в сенате, чтобы что-нибудь предпринять против него властью проконсула Ахайи. Испугался и послал ко мне наемных убийц. Не сказать, чтобы я особо боялся, но отец просил меня поберечься, а ставки были слишком высоки. Так, через своих знакомых, я получил место центуриона в Германских войсках. Здесь же, когда узнали, что я командовал отрядом в афинском таксисе, перевели меня сразу в восьмую когорту. Вот так я и живу в ожидании вестей из славного города — Ахилл печально улыбался.

— Ты не боишься, что убийца придет за тобой сюда.

— Бояться глупо, а чтобы ему добраться хотя бы до лагеря, нужно постараться. К тому же здесь все эллины наперечет. Я его выслежу быстро.

Валерий похлопал Филаида по плечу.

— Все будет хорошо Ахилл, если мы выберемся из этого леса — потом улыбнулся и добавил — ты действительно, очень знатного рода. Теперь я понимаю, почему наместник посадил тебя на пиру на почетное место.

— Наместник не глуп. Германцы знатность ценят превыше всего. Готовы днями до обморока спорить, чей род важнее, у кого в роду больше вождей и героев, а Публий Квинктилий жил в Сирии, знает эллинов и хорошо представляет, что такое род Филаидов. Я думаю, он и тебя хотел бы увидеть на месте легата Гнея Нумония Вала. Он, как тебе известно, всаднического рода.

Буховцев кивнул, задумался.

— Ты говорил, что у тебя были планы насчет Туснельды, думаешь, твоя родня это одобрит.

Ахилл Филаид мечтательно улыбнулся.

— А почему нет. Она из рода вождей, ее учили римляне и эллины, а обликом подобна Афродите. В Афинах знатные роды породнились между собой бессчетное количество раз, нам нужна свежая кровь. Да и моему отцу нет нужды добиваться чего-то родством. У нашей семьи и так все есть. Если только в этом вопрос, Марк, то это возможно. На Форс Фортуна я был у Сегеста, и говорил с ним. Не прямо, но он понял. Так что осенью я жду ответ.

Валерий негромко рассмеялся.

— Туснельда после твоего ухода долго не могла заснуть. Мне это рассказала Альгильда, той ночью я был у нее.

На лице Ахилла отразилась крайняя степень изумления.

— Ты был ночью у Альгильды? Но как? — потом хмыкнул — да, Марк, ты времени зря не теряешь.

— Просто пошел в поселок прогуляться и подумал, что не плохо бы ее увидеть. И представь, она вышла из палатки. Мы просто поговорили, и договорились увидеться еще. Так что ничего не было — успокоил его Валерий — хотя я и не представляю как такое совпадение возможно.

— Вас никто не видел?

— Нет.

— На Форс Фортуна и не такое бывает. Богиня любит помогать в свой день, в опасных предприятиях. Я могу только мечтать о таком. Но что ты собираешься делать дальше? Род Веамильда по местным меркам очень знатен. Лишь немногим уступает роду самого Сегеста, так что нельзя каждый раз ходить к ней ночью тайком.

— Я и сам не знаю. Мы уговорились встретиться, а там будет видно. Если что, ты мне поможешь?

— Конечно — эллин рассмеялся — я бы и сам напросился. В таких делах помощь часто бывает необходима, а мне интересно. Знаешь, Марк, я вспомнил, как мне рассказывали историю гибели Веамильда. Перед смертью он просил Сегеста взять Альгильду на воспитание и выдать замуж за достойного римлянина. Поэтому она до сих пор и не замужем.

— Не нашлось достойного? — поинтересовался Буховцев.

Ахилл пожал плечами.

— Я не знаю. Эту историю мне рассказал префект Цедиций, он тоже хорошо знал Веамильда и его семью. Я думаю, поэтому Сегест и отказал своему сыну, да и многим другим херускам тоже. Ну а насчет достойного римлянина, то выбирать самой Альгильде, Сегест ей все-таки не отец.

Валерий крепко задумался. То, что сказал Филаид, открывало новые перспективы. Нет, быть ей мужем, на долгую, счастливую жизнь, он не мог. Не мог он, и забрать ее с собой в свой мир. Это Валерий знал точно. Однако он мог вытащить ее из той заварухи, что здесь начнется. Семья Сегеста мало пострадает, но похоже и им хорошо достанется. Он еще раз проверил свои рассуждения. Да все верно, хотя сам он сознавал, что главным была не логика, а желание обладать ей. Обладать, не преступая местные законы, и не обижая ее. Про утопление за прелюбодеяние он запомнил очень хорошо. Кто знает, что придет в голову этим безбашенным людям.

Его рассуждения прервал Ахилл.

— Если ты задумался о женитьбе Марк, то наверное, тебе будет сложнее, чем мне. Ты говорил, что получил достоинство Корвусов императорским эдиктом. Чтобы твоей семье подняться, тебе нужно жениться на какой-нибудь знатной римлянке. Вряд ли Август будет рад, если ты привезешь жену из варварских лесов.

Ахилл был прав, в его рассуждениях тоже была логика. Валерий задумался, а если посмотреть с другой стороны. Император действительно, вряд ли будет рад его женитьбе на германке, но это только в том случае, если он вернется в Рим. А если он не вернется, никому не будет до этого дела. Сегест и Веамильд имели римское гражданство, как и многие другие вожди, а значит, брак вполне законен. Все остальное может решить Диоген Сотер. Если же что-то пойдет не так и он вернется в Рим с женой–германкой, то на фоне происшедшего ему будут только рады. Как и тому, что она воспитанница Сегеста, такого нужного на тот момент римского союзника. А с патрициями он как-нибудь договорится. Что — нибудь придумает. Придется. Ведь это тогда будет и его мир. Валерий повернулся к внимательно наблюдавшему за его мыслительной деятельностью, Филаиду.