Чтение онлайн

Миррим не было в комнате, и Лиля нахмурилась. Она вышла в коридор и постучалась к Рисвелде.

– Прости... Я разбудила тебя. Где Миррим? Её нет в нашей комнате.

– Опять, наверное, ушла стирать.

– Её надо показать хорошему гватре. Она бледная... Может, у неё кровотечение? Я попытаюсь с ней поговорить.

– Грит, об этом не принято говорить, – нахмурилась Рисвелда, погружая Лилю в отчаяние. – Не вздумай. Это стыдно! Она начнёт стесняться тебя.

Лиля накинула плащ, взяла фонарь и вышла обратно во двор. В сарае действительно слышался шум, и она заглянула туда. Миррим в мыльной пене лохани тёрла светлую ткань.

– Миррим, милая, пойдём спать, – сказала Лиля мягко. – Уже поздно.

– Ещё грязно. – Миррим помотала головой. – Ещё нет.

– Я могу сшить тебе такие штуки, чтобы платье не пачкалось. Их гораздо проще стирать и сушить.

Миррим молчала.

– Я посижу с тобой тут?

Миррим встала и вытерла руки об полотенце в углу.

– Нет. – Она вышла, не закрыв дверь, и Лиля слышала, как её шаги удаляются к дому.

Она вздохнула и присела у лохани. Бедная девочка. Так стыдиться месячных...

Лиля вытащила из пены нижнее платье и внимательно осмотрела его. Вроде чисто. И второе... И юбка.

Она закатала рукава и со вздохом склонилась над лоханью. Надо помочь. Прополоскать и развесить.

Утро ползло по стене комнаты косыми лучами. Лиля села и потянулась, потом с беспокойством посмотрела на Миррим, но та спала, отвернувшись к стене.

Пылинки плясали в луче солнца, и внезапно такая неистовая тоска накатила, накрывая с головой, что Лиля согнулась в беззвучном стоне. Одиночество. Ларат уехал, а Джерилл... Где он? Надо написать ему.

Она шла по берегу кирио, поднимаясь всё выше и выше по ярусам склона. Дом Мейр оказался светло-голубым, хотя она почему-то ожидала увидеть белый или жёлтый.

– Мне конюха, – сказала она, оглядываясь на рощу олли за спиной, в которой птицы каделе, хлопая крыльями, взлетали на ветви.

– Я конюх. – Парень лет двадцати стоял перед ней, вытирая руки тряпкой.

– У меня письмо для Джерилла.

Конюх кивнул и сунул записку в карман. Лиля протянула ему монету. Он с любопытством наморщил брови, потом улыбнулся.

– А... Нет. Это в дружбу.

Ну, в дружбу так в дружбу. Лиля спустилась к заливу и стояла на берегу, кидая камешки в волны и глядя на круги, которые расходились от них. Надо будет летом поплавать в одной из бухт. Выбрать такую, уединённую... Вроде той, что под скалой со склепами. Мимо неё ходят только похоронные процессии.

Она прошла вдоль берега, обходя валуны и кусты, почти до самого порта. Надо было вернуться и заняться чем-то полезным, но в кармане лежал флакон, и он стучал в её сердце своими гранями, не давая сосредоточиться. Хоть бы Джерилл приехал. Или хотя бы ответил!

Дальше было не пройти. Валуны, рассыпанные по склону, перемежались какими-то особо колючими кустами. Лиля зашагала наверх, к кипарисам, и вышла на дорогу, потом свернула по узенькой тропинке в рощу олли.

– Эй! – Хриплый голос окликнул её, и она вздрогнула. – Ты ко мне, красавица?

Лиля подобрала подол. Голос доносился из-за деревьев справа. Наверное, один из моряков загулял... Обычно они не заходили дальше рыболовной конторы.

– Нет. Я несу киру то, что он забыл в лавке, – громко сказала она. – Хочешь ласки – вали в бордель. У меня шесть братьев, и один из них – кузнец. Рискнёшь связаться?

– Ты зла не держи, – сказал голос, и послышался удаляющийся шорох травы и треск веток. – Я ж пошутил.

Лиля шагала, качая головой. Перцовый баллончик бы не помешал...

– Миррим!

Она остановилась, с изумлением глядя на девушку, которая брела ей навстречу.

– Куда ты, Миррим?

Та остановилась и посмотрела на неё с недоумением, потом махнула рукой на город.

– Леденцы.

– Я же говорила тебе не усердствовать с ними, – вздохнула Лиля. – Зубные врачи тут дивные, конечно... Пойдём-ка домой. Я завтра тебе принесу.

Не хватало ещё, чтобы тот пьяный хрыч напугал девочку! Почему она ходит тут одна?

– Рисвелда, почему ты отпустила Миррим одну? – спросила она, спустившись на кухню. – Она чуть не наткнулась на пьяного моряка. Там один забрёл в рощу у дома Залгар.

– Далеко он от порта ушёл... Слушай, я и знать не знала, что она ушла. Она не отпрашивалась. Надо приглядывать за ней. Ты ей ничего не говорила?

Лиля помотала головой, пытаясь вспомнить. Нет. Она ничем не смущала Миррим.

– Касилл вернётся, надо будет отправить в город.

– Микилл договорился с новым мясником... Салва, что там с тестом?

– Хорошо... Грит, дай, пожалуйста, вон ту доску!

Лиля крутилась, болтая с ними о делах дома и о какой-то чепухе, словно пытаясь отодвинуть момент, когда ей придётся вынуть пробку, выпуская этот грех из граней голубоватого стекла. Всё от груди и до губ сковало онемение, ледяное, будто кто-то вымочил подушку в проруби и кинул ей на грудь – на, держи! Слабо?

Ей было слабо. С каждым движением минутной стрелки часов в холле, которые она не видела, но представляла сквозь все стены и перекрытия, отчаяние сковывало её. Вот-вот придут гости...

Зачем ей делать это? Ларат вернётся и сам всё разрулит.

Или не разрулит. Она оставит всё как есть, он вернётся как раз к подписанию бумаг и обезумеет. Этот гнев, выжигавший его, который она чувствовала почти физически, толкнёт его на глупость.

Чёрт.

Гамте.

Часы пробили восемь. Лиля ходила по гостиной, зажигая свечи и поправляя диванчики и кресла, пытаясь делать что угодно, только бы не думать, не думать.

– Готовь вино, – сказал Келанте. – Там гости приехали.

Лиля машинально кивнула, потом сморщилась. Перед глазами стояло перекошенное гневом и беспокойством лицо Ларата.

– Где Миррим? – спросила она, глядя, как Рисвелда разливает вино по стаканам, а Салва раскладывает кусочки сыра на тарелку рядом с ломтями окорока.