Чтение онлайн

— Вас учили всякому бреду, наподобие телесного воздержания и прочего аскетизма.

Киган молчал.

— Может, это и подходит для монаха, сидящего на одной репе и целые дни проводящего в молитве. Но у нас-то жизнь поинтереснее. И впечатления поярче, и люди поразнообразнее, и вообще… Естественно, что ты хочешь чего-то большего, чем репа. Я бы даже сказала, кого-то.

Киган покраснел и отвернулся, готовый уйти, но Лилит перехватила его за плечо.

— Объясни мне — зачем так издеваться над собой? И надо мной заодно? Если так невмоготу — поклюй Алистира, пусть завернёт в какой-то бордель. Или попробуй подкатить к Тиэль…

— Я — священник! — сообщил Киган слишком быстро, не успев даже дослушать фразу до конца.

«Так вот оно что!» — усмехнулась Лилит про себя.

— Да ты что… А я думала, тебе нравится ходить в платье, — произнесла она вслух.

— А Тиэль — благородная эльфийка, — продолжил Киган, будто не слыша её. — И она посвятила жизнь тому, чтобы отомстить силам тьмы за свою семью!

— А на мои хобби всем наплевать?! — не выдержала Лилит. Алистир с изумлением воззрился на неё.

Лилит вздохнула.

— А ты думаешь, мстить силам тьмы годами — легко? Легче, чем соблюдать бестолковые обеты?

Киган покосился на Госпожу, но уйти больше не пытался.

— Это будет недолго. И нечестно.

— Ну да, куда честнее мучить меня. Я же всего лишь Тёмная, которая случайно пристала к отряду. Можно трахаться со мной, даже не поинтересовавшись именем.

Киган покраснел.

— Ты никогда и не называла своего имени, — парировал он.

— А вы никогда не спрашивали.

— Не уверен, что кто-то вообще знает твоё имя, — добил чародейку Киган.

— Это не так! — возразила та. — Двэйн, например, знает.

— А ещё?

Лилит открыла было рот, чтобы ответить, но замолчала, задумавшись. В голову ничего не приходило. В Аду как-то спокойно воспринималось, что к ней обращаются только Владычица и Госпожа. Затем, в деревне, она ни с кем не общалась так долго и так близко, чтобы называть имя. Обычно смертные имели к ней кучу чудаковатых претензий, и разговор не клеился. И вот теперь как-то так повелось, что все звали её просто Тёмной — то ли сокращённо от Владычицы, то ли пытаясь оскорбить и напомнить о прошлом. В общем-то, здесь она тоже ни с кем, кроме Кигана, не пыталась общаться. Да и тот всегда оставался холодно-отстранённым.

— Двэйн, — повторила Лилит почему-то.

— Ты уже называла, — напомнил Киган.

— Ладно, — Лилит помотала головой. — Об этом я потом подумаю. Не съезжай с темы. Если ты хочешь секса — даже если ты хочешь секса с тем, кто оказался просто рядом в данный момент — это не повод наказывать себя и истязать. Если твоя проблема только в этом, то расслабься и найди кого-то. Если же есть другие проблемы — исповедайся. И найди кого-то. Только не меня.

Киган нахмурился.

— Не думал, что ты будешь меня отговаривать. Ты же не отговариваешь своего демона.

— Не путай, священник. Двэйн… — Лилит замолчала, раздумывая, стоит ли говорить, но Киган почему-то располагал к откровенности. — Двэйн — как часть меня. Я знаю его столько лет, что для меня каждое движение мышц на его теле говорит больше, чем любые слова. Я никогда не наврежу ему и никогда не сделаю того, чего он не хочет сам.

— Тогда зачем причинять ему боль? — спросил Киган негромко.

Лилит с недоумением посмотрела на него.

— Потому что он нарывается, — сухо сообщила она. Помолчала и добавила: — Он нарывался всегда, а теперь ещё больше. Будто думает, что мне не хватит сил его раздавить.

Они подошли к перевалу Звенящих Лезвий ближе к вечеру.

— Что это? — услышала Лилит напряжённый голос рыцаря.

Завернув за скалистый кряж, вся компания остановилась, разглядывая массивный силуэт полуразрушенной крепости, возвышавшейся в паре сотен метров от них. Издалека её осыпающиеся смотровые башни казались впившимися в небо каменистыми клыками. Гранитные стены окружал сырой туман. Однако высоко над крепостью трепетало чёрно-синее знамя.

— По карте здесь ничего нет, — сообщил Киган, снимая с пояса тубус.

— Но без карты — есть, — заметил Бударих, — и там явно можно отоспаться, поужинать, а может, даже и выпить.

Тиэль фыркнула. Она не любила ночевать под крышей.

— Что скажешь, Тёмная? — спросил Киган.

— Я? — деланно удивилась Лилит. — С каких пор вас интересует моё мнение?

— Идём в крепость, — сказал Алистир, решив не дослушивать перепалку. — Если там что-то нечисто — просто убьём всех к демонической бабушке.

Возражений не последовало — план понравился всем, включая Лилит. Чародейка с самого утра была не в настроении.

Тот факт, что на входе в крепость не оказалось охраны, порядком насторожил героев. Насторожил ровно настолько, чтобы Тиэль прижала стрелу к тетиве, а Алистир опустил руку на рукоять меча. Гном продолжал весело шагать, мурлыкая себе под нос, пока совсем рядом, из покрытого инеем горного кустарника, не раздался протяжный вой. Здесь уже не выдержал и Бударих, секира скользнула в руку, и некоторое время он стоял, слегка пригнув колени и нервно оглядываясь по сторонам.

Киган трижды воздел руку, благословляя путников на бой.

— На всякий случай, — сообщил он оглянувшемуся на него рыцарю. Тот кивнул. Лицо Алистира выглядело непривычно серьёзным.

— Ладно, — воин проверил, как ходит меч в ножнах, и первым подошёл к воротам. Вблизи можно было видеть, что створки во многих местах покорёжены топорами, а кое-где ещё и обуглены. Замка на них не было.

— Ужин отменяется, — разочарованно сказал Бударих.

— Не говори «гоп», — весело заметила Лилит, которую начинали одолевать смутные догадки.

Алистир облокотился плечом о створку и хотел, кажется, что-то спросить — но та медленно стала отъезжать в сторону. Встрепенувшись, Алистир схватился за меч и заглянул во внутренний двор крепости. Там никого не было. Однако в стойле стояла пара вороных жеребцов, и кормушку заполняло свежее сено — значит, место не было заброшено.

Он через плечо махнул спутникам, предлагая следовать за собой, и, крепко сжимая рукоять меча, вошёл внутрь. Лилит не могла не признать, что место было с душком. Тёмной магией дышало всё, включая скакунов, сено и разбитую телегу у входа. Смертных, по идее, должна была колотить крупная дрожь — так что путешественники держались ещё неплохо.

Следуя за Алистиром, все они пересекли двор и, приоткрыв тяжёлую отсыревшую дверь — Алистиру и Кигану удалось сделать это только вдвоём, — цепочкой вошли внутрь. Зал за дверью тонул во мраке. Лилит смутно могла различить черты старинных ваз на изысканных тумбах, тяжёлых бордовых занавесей, изящных столиков. Некоторое время путники привыкали к царившей здесь темноте, но едва глаза их немного приспособились, как на самой верхушке изогнутой лестницы, проходившей по краю зала, показалась фигура с золотым подсвечником в руках.