Чтение онлайн

Двэйн бросил раздражённый взгляд на блаженно сопящего Алистира.

— Где ты видел Владычицу последний раз? — спросил он.

— В замке на Ледяном Перевале.

Рука Двэйна снова взметнулась вверх, поднимая священника в воздух.

— В замке Дункана? — рыкнул он.

— Да… — прохрипел Киган.

Всё ещё удерживая храмовника на весу, Двэйн несколькими крупными шагами отошёл в сторону от лагеря и свободной рукой начертил в воздухе пентаграмму:

— Феано, явись! — бросил он, и рядом с ним появился небольшой ящер, похожий на помесь дракона и змеи.

Двэйн наконец отпустил клерика и одним махом взлетел в седло.

— А ну, залезай, — бросил он. — Покажешь мне, где этот замок.

Ящер взлетел. Двэйн призадумался, грызя коготь на большом пальце правой руки. Лилит имела дела с Высшим. Это не укладывалось у Двэйна в голове. Впрочем, у него вообще не укладывалось в голове поведение Госпожи. Он очень хотел верить, что священник прав, и Лилит просто «плетёт свои интриги», и всё же что-то заставляло его беспокоиться. Возможно, это были расчленённые останки последних трёх гонцов, которые вернул Двэйну вампир. Полёт занял около получаса, и эти полчаса сердце демона стучало как бешеное.

Киган, сжавшийся за спиной демона и неловко обхвативший руками его талию, думать мог с трудом. Ветер, свистевший в ушах, порядком отвлекал его даже от попыток опознать местность, не говоря уже о размышлениях о ситуации в целом.

— Здесь, — только и смог он выдавить из себя, завидев далеко внизу гранитные руины, но дрейк Двэйна уже пикировал к земле.

Двэйн спрыгнул с животного и за шкирку стащил с него жреца.

— Точно этот? — он ткнул когтистым пальцем в полуразвалившиеся ворота.

Киган кивнул.

— Странно, что мы не заметили его издалека, — добавил он задумчиво. — Такая махина. И выглядит не очень.

— Замок зачарован, — оборвал его рассуждение Двэйн. — Сколько было охраны у Дункана?

— Никого, — Киган покачал головой. — Только карлик-слуга… Но мы так и не увидели его лица.

Двэйн подтолкнул Кигана к воротам.

— Идём, — бросил он, — ничего не говори и имени моего не называй.

Дункан сидел в парадной зале в старинном потрёпанном кресле и довольно жмурился. Он отлично поужинал. Кровь Бессмертной напоминала ему выдержанное вино — тонкий привкус печали, букет ненависти, любви и презрения, и всё это окрашено глубокими и сильными тонами абсолютной власти. Нет, это не крестьяне — и тем более не демоны. И те, и другие слишком грубы. Он ещё кое-как переносил вкус детей — было что-то очаровательное в их невинности, но большинство смертных так и не успевали созреть до того потрясающего вкуса, который тёк в венах могущественных магов. И даже среди них Бессмертная была особенной. Это приятное послевкусие вишни, приправленное ароматом горячего шоколада… Возможно, Сделка придавала ей этот неповторимый вкус?

Донора лучше он не мог даже представить. И ведь Бессмертная пришла к нему сама, добровольно. Дункан даже готов был согласиться на человечков, следовавших за ней. Рыцарь, должно быть, походил на кусок жёсткой баранины. Да и гном немногим лучше. Храмовником же вообще недолго отравиться — Дункан давно уже зарёкся пить святую кровь, все церковники были немного психами. Зато эльфийка… Дункан так надеялся, что Контрактер подарит ему эльфийку. В её запахе сквозили ненависть и тоска, застарелая боль и вечное одиночество, благородный привкус гордости и отверженности… Должно быть, её кровь пахла травами, как у всех эльфов. Тонкие специи наверняка вплетались в её вкус.

Дункан вздохнул. Что ж, на двух стульях не усидишь. И Контрактера ему хватит надолго… Очень надолго. Проще сказать — навсегда. Правда, со временем кровь колдуньи начнёт терять своё очарование. Чувства станут затираться вместе с памятью, пока все их не заменит горький вкус отчаяния. И всё же на несколько столетий Лилит вполне должно хватить. От приятных размышлений вампира оторвали резкий стук и звук открывающейся двери.

— Войдите, — сказал он с запозданием.

На пороге стояли двое. Один — пропитанный запахами Ада, в чёрном плаще поверх обнажённых плеч. У пришельца были непослушные короткие белые волосы и загнутые назад рога. Второй — в белом, но порядком испачканном по подолу плаще. Этого Дункан уже видел. Странная, однако, парочка — храмовник и демон… Высший осторожно переводил взгляд с одного на другого, ожидая объяснений.

— Посланец Темной Госпожи, — рогатый демон изящно поклонился и положил руку на плечо храмовника, заставляя поклониться и его. — А это — наш дар Вашему Высочеству. Жест доброй воли.

Дункан посмотрел на демона, затем на храмовника. Киган ощутимо напрягся — «даром» он быть не хотел. Двэйн подтолкнул его вперёд и влево, а сам слегка шагнул в другую сторону, обходя вампира справа.

— Я не буду вступать в Армию Тьмы, — заявил Дункан капризно.

Двэйн всмотрелся в лицо вампира. Тот выглядел паршиво. Чёрные волосы были плохо расчесаны, лицо заметно исхудало. И всё же столетиями голодавший вампир мог бы выглядеть и хуже.

— Я отстал от своей госпожи, — сообщил Двэйн, медленно, как кошка, приближаясь к вампиру. — Её пленил Хранитель Меча, и вчера, кажется, моя Владычица вынуждено гостила у вас в замке.

— А… — неуверенно сказал Дункан. — Ты про эту Владычицу? Так она ушла. Я уже говорил герою.

— Я думал, — сказал Двэйн, присаживаясь на подлокотник кресла Дункана, — ты скажешь мне то, что не стал бы говорить им. Возможно, ты помог моей Госпоже выбраться из плена, и теперь она с тобой?

Дункан сглотнул и окинул Двэйна оценивающим взглядом. Демон выглядел сильным. Не из последних. Но для серьёзной фигуры вёл себя слишком развязно. «И потом, — подумал Дункан, — что мне может сделать демон?» Ключевую же роль сыграло то, что Дункан чувствовал себя просто восхитительно после двух дней хорошего вкусного питания. Сил у него прибавилось настолько, что он не мог дождаться, когда сможет опробовать их в деле. Дункан плавно поднялся, уходя из-под возможной атаки, и шагнул к двери.

— Скажу, — протянул он, подхватил посох, стоявший у стены, и резко ударил им о пол.

Едва пальцы Дункана легли на резное дерево, Двэйн рванулся вперёд, готовый зубами вцепиться в горло вампира. Клыки его удлинились, лицо исказилось. И без того сильные бицепсы ещё больше раздулись — теперь он мало походил на человека. Удлинившиеся когти впились в грудь вампира, разрывая ветхий бархат камзола, но прежде чем они коснулись небьющегося сердца, посох снова стукнул о пол, а вампир рассыпался на десяток маленьких тварей, бешено бьющих кожистыми крыльями.

Двэйн выругался и отшатнулся — но тут же почувствовал удар клинка в плечо и развернулся. Со всех сторон на него наступали сгорбленные тела мертвецов. Их было около десятка. Ещё пятеро окружили храмовника.

Лилит лежала и смотрела в потолок. То и дело накрывавшие её обмороки… раздражали. Она с трудом могла заставить себя сосредоточиться на простой проблеме: наручники на руках и ногах.

Лилит припоминала, что такое с ней уже случалось. Пару раз. Один раз — когда она уже стала Госпожой. Тогда она проиграла очередную войну. Благородный светлый… Нет, кажется, это была девушка… Нет… Девушка была в другой раз, а тогда это был? Кто же это был… Ну да, благородный светлый эльф. Тогда эльфы ещё не ютились по окраинам людских городов. Это была благородная раса, внушавшая уважение и страх. Так вот, благородный и милосердный, тот эльфийский воин решил, что было бы слишком жестоко расчленять Лилит. Он заказал у гномов цепи, зачаровал их эльфийской магией и приковал Владычицу к вершине скалы, чтобы та вечно смотрела на мир людей, снедаемая завистью. В каком-то смысле это и правда было милосердно. Ветер касался её кожи, нёс запахи моря и хвойного леса. Далеко внизу проплывали облака. Конечно, довольно скучно. Но всё же лучше, чем гнить в земле.

Как же она тогда выбралась? Лилит не помнила. А вот другой раз она помнила отлично. Тогда была темница — почти такая же. Но каменного ложа не было. Её держала цепь, прикреплённая к ошейнику, и в памяти точно сохранилось, что она могла сделать всего пять шагов в каждую сторону. А вокруг была темнота. Бесконечная. Это странное чувство — когда ты не знаешь, есть ли стены у твоей тюрьмы. Тогда она ещё не была Владычицей. И она сильно подозревала, что её просто приговорили к долгой и мучительной смерти. Но Лилит не хотела умирать. Нет, она была не такова. Слишком много неизведанного таилось там, в мире, от которого её отделял мрак. Она ходила из стороны в сторону, но в темноту всматривалась так же, как и сейчас — будто искала ответа на простой вопрос, который всё время забывала.