Чтение онлайн

– Очень может быть, – кивнул Долгополов и закрыл газетную подшивку. – Ну что, еще по рюмочке наливки и чашке чаю?

– Искуситель вы, Антон Антонович, – улыбнулся Крымов. – Давайте так, и поеду.

Они остановились на краю крутого обрыва. Вечерело. Над рекой ярко горел алый осенний закат. И та же кровавая рябь укрывала всю середину реки – от одного берега до другого. Лиза, в теплой кожаной куртке и водолазке под самый подбородок, в джинсах и высоких сапожках, вышла из своей «Тойоты», хлопнула дверцей. В двадцати шагах от нее уже остановился черный сверкающий «БМВ», по капоту которого немедленно поползли все те же кровавые отблески. Из машины вышел водитель, крепыш, бросил девушке:

– Привет.

– Привет, Юра, – кивнула она.

Водитель открыл заднюю дверцу. Из автомобиля не спеша выбрался мужчина лет шестидесяти, высокий, представительный, в строжайшем костюме, с породистым лицом, будто выточенным из камня, похожий на средневекового рыцаря.

«С такими лицами берут города и завоевывают государства, – с легкой усмешкой подумала Лиза. – Какое счастье, что я похожа на красотку маму, а то быть бы мне век одинокой – все бы разбегались от меня в стороны».

– Чему ты улыбаешься, Лиза? – спросил он.

– Твоему серьезному виду, папа, – ответила молодая женщина. – Ты похож на крестоносца, идущего за Гробом Господним.

– Шутишь?

– Почти.

– Зачем мы здесь? Почему не встретились у нас дома? Или у меня на работе? Или у тебя? Что за фокусы, дочка?

– Я решила на свежем воздухе, подальше от цивилизации.

– Ладно, пусть будет так. Почему ты уволилась из органов?

Лиза пожала плечами:

– Решила – и уволилась. Надоело.

– Надоело? – Его каменное лицо пришло в движение, мимика мучительно исказила его, сделало угрожающим. – Как это так – надоело? Это что, шутки? Сегодня я на юрфак, а завтра – в кордебалет?

– Я пошла на юридический, чтобы угодить тебе. Но вот прошло время, и мне надоело бегать за преступниками.

– Да ты толком и не бегала!

– Вот и славно – осталась жива. И почему сразу кордебалет? Хотя ноги у меня что надо, да и вообще фигуркой я вышла. Что скажешь, Юра?

– Фигурка – класс, Елизавета Михайловна, – с улыбкой кивнул водитель.

Прокурор области быстро оглянулся, зыркнул на водителя так негодующе, что тот мгновенно стушевался и опустил глаза.

– Плесни масла в огонь, Юра, плесни! – гневно сказал прокурор. – И чем же ты собираешься заниматься, дочка?

– Благотворительностью, – очень просто ответила она. – Достойное занятие, разве нет?

– Чтобы заниматься благотворительностью, надо иметь средства для этого. Они у тебя есть?

– Представь себе, папа. И достаточно.

– И откуда же у моей маленькой дочки взялись деньги на добрые дела? У лейтенанта полиции? Которая катается, – он кивнул на ее машину, – на простенькой старой «Тойоте». Скажешь?

– Скажу, конечно. Я познакомилась с уникальными людьми, которые хотят сделать этот мир лучше, мы сразу поняли друг друга, и они сделали мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Стать генеральным директором фирмы «Луч надежды». Я говорю это к тому, чтобы ты был готов к изменениям в моей жизни. Мы сможем помочь миллионам людей.

– Каким образом?

– Новые лекарства, самые последние разработки, они уже прошли апробацию, все счастливы. У вас никого нет в прокуратуре, кто бы отдавал концы, или родителей твоих служак, которые при смерти? Я бы прислала пару ампул, и люди разом бы встали на ноги.

– Ты издеваешься надо мной?

– Да честно говорю, папа! Что ж ты такой недоверчивый-то? А, забыла, следы профессии! Неизгладимые отпечатки. Профессиональные шрамы.

Непроизвольно водитель Юра хохотнул позади своего начальника – уж больно весело говорила Лиза Сорокина. Она и прежде за словом в карман не лезла, а тут, на вольных хлебах, и совсем уже разошлась, берега потеряла.

– Уволю, – даже не оборачиваясь к подчиненному, процедил прокурор. – Я не узнаю тебя, ты стала другой, я словно говорю с чужим человеком…

В глазах его дочери блеснули лучи алого заката.

– А вдруг ты и впрямь говоришь с чужим человеком?

– Что это значит?

– А вдруг я не твоя дочь? Знакомой тебе осталась только одна шкурка, – она потеребила себя за палец, – а начинка другая?

– Ну что ты городишь? – Он уже выходил из себя. – Что ты несешь?!

А она теперь словно специально хотела взбесить его, вытащить из него того несокрушимого монстра, который ежедневно решал судьбы незнакомых ему людей.

– А вдруг я другой человек, о котором ты представления не имеешь, просто поселилась в оболочке твоей глупой и жадной дочери – Лизоньки Сорокиной?

– Тебя заманили в секту, верно? Охмурили, загипнотизировали, зомбировали.

– О! – усмехнулась она. – Вот это точное определение. – Она лукаво прищурила глаза. – Или я просто демон из преисподней?

Генеральный прокурор области, который в гневе был Зевсом-громовержцем, не менее, погрозил ей пальцем:

– Я найду людей, что соблазнили тебя на это сомнительное предприятие! – Говоря это, он явно не шутил. – Я их, Лиза, из-под земли достану! Я лично их допрошу! – Она даже не сомневалась, что он сдержит свое обещание. – Я, к черту, закрою их фабрику по выпуску этой бодяги! Слово тебе даю! Я завтра же…

– Ну все, хватит балаболить! – прервала она его.

– Что? – Он задохнулся от гнева. – Да как ты смеешь?!

– Зорро! – не дав ему договорить, громко и повелительно крикнула молодая женщина. – Работай!

Прокурор и его водитель завертели головами. От ближайшего темного дерева вдруг отделилась тень и двинулась к ним. Это был невысокий, чрезмерно широкоплечий, похожий на орангутанга человек. Он даже шел по-обезьяньи косо, переваливаясь с одной ноги на другую, но шел невероятно быстро, вот-вот пустит в ход длинные руки и понесется еще резвее.

– Кто это? – быстро спросил отец.

– Мой телохранитель, – ответила Лиза. – Младший демон. На подхвате. Очень злой! Почти как ты.

А кривобокий Зорро, приближаясь тенью, уже снимал с плеча короткий автомат.

– Он вооружен! – завопил что есть силы прокурор. – Юрка!

Тот неверными руками расстегивал куртку, чтобы достать из наплечной кобуры пистолет, но, как назло, замок застрял. А сам смотрел и смотрел на Лизу, которую знал еще с юности, возил из школы домой и опять в школу, учил стрелять и в отсутствие отца был для нее каменной стеной.

– Прости, Юра, – сказала Лиза и отвернулась.

Автоматные очереди резанули вечернюю тишину. Крики убитых стали отголосками выстрелов. Что ж, органы решат, что это бандитские разборки. Может, начнется новая война, ну и черт бы с ней.

Глядя на кровавый закат, стелющийся по реке, и полыхающую полосу неба, она открыла дверцу, села в машину и включила зажигание. У нее были свои планы на ближайшее будущее.