Чтение онлайн

– А как, ты думаешь, проходят эксперименты всего нового? Пока люди в космос отправились, сколько было жертв, помнишь? И в ракетах сгорали, и на полигонах погибали сотнями, когда эти ракеты вдруг взрывались. Да, так бывает, увы. Мы же не швейную машинку придумали, где можно только палец уколоть. И потом, я-то в чем виновата? Чего ты на меня-то накинулся? Для меня все это тоже внове, каждый шажок – в первый раз. Но идея меня захватила, это правда, вспомни, какое счастье было у бомжей, когда они получили этот шанс прожить жизнь заново? Действительно чудо!

– Мы нарушили ход событий, Лиза.

– Ну да, как и Александр Флеминг, который в 1928 году открыл пенициллин – первый антибиотик – и с тех пор спас сотни миллионов жизней. Он тоже нарушил ход событий. Скажешь, нет? Плохо он сделал?

Крымов затряс головой:

– Тут другое, Лиза. Как ты не понимаешь? Совсем другое.

– Послушай меня, только очень внимательно, хорошо?

– Хорошо, слушаю.

Она взяла его руку в свою.

– Пока что всей организаторской работой занимались братья Белоглазовы. Но они не великие организаторы – они аптекари, химики, гениальные биологи и, как и все гении, странные люди. Очень странные.

– Я это заметил. Особенно молчун. Очень странный. На Герострата похож. Или на Оппенгеймера.

– О да, Сема такой! Только ничего поджигать или взрывать он не собирается. Сема вообще отстранился от любой административной деятельности – и слышать о ней не хочет, все свалил на плечи брата. Но и Анастас хороший менеджер только в своем деле – в создании и продвижении новых препаратов. Распространяет их целый штат сотрудников, кстати. Но такого препарата они раньше не изобретали. Поэтому и пошло все так неловко. Но, повторяю, идея-то была хорошая. Кому первым решили помочь? Бездомным. Разве плохо? По-моему, все вышло отлично. Про хоспис я и не говорю. Люди родились заново.

– Ох уж мне это второе рождение, Лиза, – покачал головой Крымов. – А с богачами зачем связались?

– С богачами мы переборщили. Они переборщили. Анастас и Сема. Дамы-богатейки заплакали: спасите наших пап и мам, денег посулили, кстати, аванс заплатили, и Белоглазовы решили: а почему бы и нет? Надо было сначала отвезти этих стариков домой, а потом уже делать им уколы. Теперь это ясно как день! Но только теперь. А Белоглазовы решили всех под одну гребенку. Теперь будем знать, как действовать дальше.

– Но почему именно ты? Почему они выбрали тебя в директора? Еще вчера – лейтенанта полиции. Я не понимаю…

– Не понимаешь? Я умная и красивая, всесторонне одаренная, умею подать себя и то дело, которое мне интересно. А это дело мне действительно интересно. Оно ведь самое крутое со времен строительства пирамид. Или полета в космос. Я буду на своем месте, Андрей. – Она оптимистично вздохнула: – Неужели ты не видишь, что я особенная? Что не похожа на других женщин? Эх, Андрей, Андрей…

Он заглянул в ее глаза, улыбнулся. Она обвила руками его шею.

– Почему ты не веришь в меня?

Как же трогательно прозвучал этот ее вопрос! И скрытый укор был в нем, и надежда, что он одумается и увидит в ней то, что она сама хотела бы открыть ему.

– Поцелуй меня, – попросила Лиза. – Только не в щеку, – улыбнулась она, – а как раньше целовал…

И Андрей не удержался – выполнил ее просьбу.

Весь следующий день они провели в постели. Заказали домой выпивки и еды. Ближе к ночи он вызвал такси и пошел провожать ее. Лиза сказала, что утром будет занята и ей нужно выспаться, а с ним у нее этого не получится. Что ж, он был ненасытен, когда она оказывалась рядом с ним, это правда.

Машина стояла у подъезда. Андрей открыл дверцу, чмокнул Лизу в губы, посадил и отправил домой. И только потом заметил, что на лавочке у соседнего подъезда кто-то сидит. Силуэт человечка, освещенного бледным светом фонаря, был ему хорошо знаком…

Как только Крымов проводил даму, маленький человечек, похожий на свернувшегося ежика, немедленно оживился. Поспешно встал и направился по темной асфальтовой дорожке к нему.

– Ну что, она опять охмурила вас?

Из темноты выкатился Долгополов, держа в руке старенький раздутый портфель.

– Во-первых, здравствуйте, Антон Антонович.

– Здравствуйте, господин детектив, здравствуйте. Самого доброго вечера. Или уже ночи?

– Кто меня охмурил?

– Вы знаете кто, Андрей Петрович. Ваша любовница – Елизавета Михайловна Сорокина. Вы ее только что посадили на авто. Так чего вокруг да около ходить?

– Как вы тут вообще оказались?

– Я звонил вам раз сто, но вы не брали трубку. Вот и оказался. Так охмурила? Судя по вашему длительному молчанию в несколько дней: да. Купила с потрохами.

– А почему охмурила «опять»? Что значит это «опять»?

– Да то и значит: сходитесь, расходитесь. То вы в ужасе от того, что происходит, и убегаете от нее, то она вновь подкрадывается к вам. Как убийца с ножом из-за угла. У меня повсюду глаза и уши, Андрей Петрович. Если бы я пустил ход истории на самотек, о-о! – вскинул он голову. – Все было бы гораздо хуже. Так, идемте к вам домой, нечего нам тереться и трепаться на улице. Да и холодно – я уже подмерзать стал. Два раза в своем «жуке» грелся.

– В каком «жуке»? – спросил Крымов, поднимаясь по ступеням парадного.

– В «Фольксвагене» тысяча девятьсот пятьдесят второго года выпуска. Люблю классику.

– А-а! Это так необходимо – говорить именно сейчас? – Крымов открыл дверь подъезда перед гостем.

– Это более чем необходимо, – проходя вперед, убедительно кивнул Долгополов. – Ужасы последних дней, связанные с проклятым препаратом, состарили меня лет на пятьсот! Ну хорошо, на двести точно. Из-за всех этих погромов и стычек мы смогли заморозить продажу лекарства «Луч надежды» на короткий срок.

– Ладно, пошли.

Лифт быстро вознес их наверх, и скоро они уже входили в старую квартиру Крымова, которую буквально пропитал терпкий, горько-сладкий на вкус аромат духов Лизы.

– Куда можно пройти?

– Идемте на кухню – люблю домашние посиделки.

– Я тоже, – согласился хитрый старичок. – Только без чая и без выпивки. Не до того. – Они сели друг против друга. – Я не ругаю вас, что вы завели интрижку с этой дамой. Поверьте, эти силы действуют по хорошо разработанному плану, они пускают в ход все возможности добиться своего: подкуп, шантаж, страх; а секс – один из самых сильных аргументов. Против него трудно устоять. Тем более против такой дамы, как эта Елизавета Сорокина. Не так ли?