Чтение онлайн

Именно эти колючие звериные глаза сейчас и смотрели на него, Крымова.

– Ты чё пялишься? – подозрительно спросил гигант. – А?

– Хочу и смотрю, – ответил Крымов.

– За такой косяк на зоне и глаз вырвать могут.

– Ну так мы ж не на зоне.

– Твое счастье, – подмигнул ему гигант.

– Ага.

Крымов на всякий случай расстегнул куртку, и та открыла кобуру у него под мышкой.

– Да ты при стволе? Ну тогда уважаю. Мне бы сейчас тоже ствол подержать, а то рука отвыкла. – Он кивнул Крымову: – Дашь?

– Не-а, – мотнул головой Андрей. – Не дам.

– Правильно базары читаешь, а то что у меня в башке-то, а? Я и сам пока не знаю. Но приложить кого-то уже охота. Столько лет проспать? Руки чешутся.

– Не тревожьте этого господина, Андрей Петрович, – попросил Наум Наумович. – Ему надо отдышаться. Так, Марат Маратович? Вам надо отдышаться?

– А то, Наум, мне теперь дышать и дышать… Это что со мной такое? – Сейфуллин неожиданно сгреб в кулак свои причиндалы. – Да я ж хочу! Вот это финт! Ну вы угодили мне, ребятки. Мне бы шлюху сейчас – порвал бы как Тузик грелку. На две части порвал бы.

Дверь открылась. «Да-да, – кому-то сказала Елизавета Михайловна. – Я подойду еще к вам – чуть позже».

Она вошла в палату. Взгляд Кабана тотчас устремился на нее.

– Ух ты, краля-то какая, – оценив ее, усмехнулся помолодевший бандюган. – Ну прям конфетка!

– Благодарю вас, Марат Маратович, – без эмоций кивнула та.

– Это и есть наш директор благотворительной фирмы «Луч надежды», – представил даму Наум Наумович и сдуру прибавил: – Прошу любить и жаловать.

– Да я бы любил ее и жаловал сутки подряд, а то и двое, – признался Кабан. Несмотря на габариты, он бойко сел на постели, закрыв собой почти все окно и свет. – А башка-то еще кружится чуток, – признался он, глаз не сводя с дамы. – Но какой зад у вашей благотворительницы, а?

– Это пора прекратить, – как бы между прочим сказал Крымов. – Как вы думаете, Елизавета Михайловна?

– Хахаль твой? – кивнул Кабан на детектива.

– Телохранитель.

Наум Наумович и Панкратов смиренно молчали, предоставив Крымову разбираться одному с силами зла.

– Херня. Так как насчет перепихона, дамочка? – напирая, не унимался бандюган. – Ты ж благотворительница, да? Так отблаготвори воскресшего. По-быстрому. – Он вновь сгреб достоинство в пудовый кулак. – У меня горит все!

– Зачем ты оживила этого урода? – открыто спросил Крымов.

– Так вышло.

– Урода? – с улыбкой переспросил Кабан. – Смелый ты.

– Прошу вас, Андрей Петрович, – за его спиной пролепетал Наум Наумович, – не надо накалять страсти…

– Ну, дамочка? – прищурил один глаз громила. – Договоримся?

– Андрей Петрович, сделайте что-нибудь, – ледяно улыбнулась Елизавета Михайловна.

– Да, Андрей Петрович, сделайте что-нибудь, – попросил Кабан и грозно и весело сжал кулаки. – Если силенок хватит.

– У нас, господин Сейфуллин, есть и другое лекарство, – сказал Крымов. – Оно старит лет на двадцать-тридцать. Для тех, кто чересчур омолодился. – Он положил руку на кобуру. – Одна пуля – и вы опять пенсионер, две – и вновь в многолетней отключке.

– Смелый ты, – повторил Кабан. – В натуре есть?

– Испытать хотите?

– Не, – мотнул тот головой, – не хочу. Вы мне нравитесь, сказочники. – Внезапно он задумался. Глаза уголовника так и кололи гостей. – И много у вас этого лекарства, ну, не того, что старит, а того, что оживляет?

Крымов и дама в очках молчали.

– Наум, колись! – грозно потребовал Кабан.

– Два чемоданчика привезли, – выдал всех главврач. – Один уже израсходовали. Еще один остался.

– И сколько там ампул? В том, что остался?

– Много.

– Класс!

Тут дверь распахнулась настежь, и порог перешагнул мужчина лет сорока пяти, одетый в костюм с иголочки, тоже с колючими глазами, и с ним два бугая в спортивном. Они сделали всего пару шагов. Гость ожидал увидеть что-то невероятное, но такого представить себе не мог. Он стоял буквально как вкопанный и смотрел на громилу.

– А вот и мой племянничек пожаловал, – рассмеялся гигант. – Тимурчик! Бляха муха, сынок моей сестренки покойной! Долетело уже известие, стало быть…

– Дядя?! – даже отступил тот.

– Да ты входи, входи, не стесняйся, передвигай копыта, тут все свои. А вы стойте где стоите, лекари-спасатели, – приказал он своим спасителям. – Я с вами еще не договорил.

Елизавета Михайловна вцепилась в руку Крымова, что означало: ради всего святого, слушайся! Племянник по имени Тимур, переглянувшись с громилами, наконец-то решился и прошел в палату.

– Как такое возможно, дядя? – спросил новый хозяин строительного концерна, оглядывая почти что восставшего из праха родственника. – Что с тобой случилось?

– А что со мной случилось?

– Ты помолодел… Так не бывает… Не может быть.

Кабан хитро прищурился:

– Уверен?

– Это что, пластика? Но ты же…

– Был овощем? Да говори, не стесняйся, режь правду-матку.

– Ты был недвижим.

– Словцо-то какое! А вдруг это не я? А кто-то другой? А может, меня забрали инопланетяне? На денек-другой? И вернули уже таким вот, молодым? Не подумал?

– Да как-то не подумал о таком, дядя…

Марат Маратович вальяжно встал с кровати и подошел к окну.

– Душно тут, – щелкнул он шпингалетами и отворил окно. Потянул всей исполинской грудью свежий осенний воздух. Так и стоял и дышал, предоставив племяннику мучиться догадками.

– Кто вы и что произошло с моим дядей? – с едва уловимой угрозой в голосе процедил «Тимурчик», обращаясь к компании из четырех человек. – Вы работаете на него? На моего дядю? Что с ним случилось? Как он мог помолодеть? Да просто подняться с кровати?

– Я все слышу, – не оборачиваясь, весело сказал Марат Маратович. – А денек-то какой. На миллион баксов денек!

– Мы работаем на себя, – ответила дама племяннику. – А что с ним случилось, пусть он вам сам и расскажет.

Объяснять все заново этим троим, два из которых были просто бревнами, сейчас представлялось делом немыслимым. Тем более что главный герой на этой сцене был один. Все ждали, что же скажет помолодевший бандюган Марат Маратович Сейфуллин по кличке Кабан. И он, надышавшись, повернулся к ним и сказал: