Чтение онлайн

Рюмочная взорвалась гомоном; каждый хотел сказать что-то свое, но никто не слушал друг друга, кричал и слуга из Централа, а человек в капюшоне молчал.

— Откуда же еще он мог явиться? Никому на всем Анвине не пришло бы в голову создать такое чудовище!

— А вы представьте себе, какие они удобные, эти искусственные люди. Кормить их не нужно, и забастовки устраивать они не будут, а работать могут куда лучше, чем настоящие. Что будет, если всех вас заменить искусственными людьми?

— Этого и добиваются инопланетяне!.. — крикнул было бездушный слуга, но никто не поддержал его на этот раз.

— Если они есть, — пожал плечами его противник. — Кто докажет, что те люди, которых объявили инопланетянами, на самом деле прилетели с другой звезды? Если они выглядели точно так же, как мы, и, я готов поспорить, говорили на нашем языке. Так?

— Д-да, но…

— И теперь аристократы объявили войну неведомо кому, — перебил его человек в капюшоне. — И под этим предлогом удлиняют рабочий день, требуют от вас все большего и большего. По городу ездят вооруженные патрули, и попробуй привлечь их внимание, ведь военное положение объявлено в Тонгве, пристрелят не понравившегося им и потом объявят, что он был инопланетянином!

Шум заглушил последние его слова; люди спорили, пытались перекричать друг друга, едва не подрались. Никто не заметил, что незнакомец куда-то исчез. Оставался лишь бездушный слуга из Централа, который тщетно старался убедить окружающих в своей правоте, но его никто не слушал.

Помещение рюмочной было длинным и узким, как кишка, и с дальнего конца хлипкая деревянная дверь вела в тупичок, где в более мирные времена облегчались перебравшие в кабаке работяги, но теперь там было темно и пусто. Коротышка в капюшоне выскользнул в эту дверь, а там уже ожидал его другой человек, тоже по виду обычный закованный, но, если вглядеться, у него было слишком живое умное лицо.

Не обменявшись и парой слов, они молча пошли прочь, выбирая узкие безлюдные переулки, и наконец Леарза снял капюшон. Волосы его выбелил тусклый лунный свет. Было холодно; изо рта у обоих шел пар.

— Тегаллиано недооценивает опасность, — негромко заметил Леарза, остановившись и вынув из кармана куртки сигарету. Теодато оглядывался, но вокруг не было ни единой живой души; с одной стороны высилась глухая стена трехэтажного дома, с другой шел бесконечный серый забор фабрики. — Думает, одними только талантами управляющих возможно справиться с этой толпой.

— Что бы ты сделал на его месте?

— Этот парнишка — засланный казачок, — сказал руосец. — Слуга самого Тегаллиано, не меньше. Шаг в правильную сторону; было бы у них больше подобных людей, возможно, задуманное нам и не удалось бы. Теперь никто не станет прислушиваться к его словам, он один и не слишком сообразителен, к тому же, и господин не дал ему чересчур подробных указаний.

Теодато вздохнул и промолчал. Какое-то время, — недолго, — они стояли в темноте и тишине, потом неспешно пошли дальше.

— Я забросил все крючки, — потом произнес Леарза. — Теперь все зависит от вас. Наутро я уйду, и мы с тобой еще долго не увидимся.

— Ясно…

Они продолжали шагать вперед; небо было совершенно чистым и безумно глубоким, где-то там, далеко, совершала очередной оборот космическая станция, но оба старались и не вспоминать об этом.

— …Страшно, — потом тихо признался Теодато, не глядя на своего спутника. — Как это — умирать? Я как-то раньше никогда не задумывался об этом, но теперь, когда я понимаю…

— Не знаю, — пожал плечами Леарза. — Я и не думаю. Так проще… все люди умирают, не сегодня, так завтра, и какая разница?

— Со мной все понятно, но ты? У тебя ведь был шанс сбежать и выжить, но ты все равно предпочел остаться.

Леарза негромко рассмеялся.

— На моих руках чужая кровь, Тео. Я принял неправильное решение, и погибли мои друзья; теперь я продолжаю убивать, и буду убивать до самого конца, так что моя смерть будет только справедливой. Не смерти нам с тобой следует бояться, ведь и ты ведешь людей к гибели, словно мифический дьявол.

Луна серебрила дорогу под их ногами. Теодато больше ничего не сказал; так в молчании они добрались до маленького опрятного домика, где им настало время разойтись, и по-прежнему в тишине они пожали друг другу руки.

Теодато, не оборачиваясь, направился к двери: там ожидал его Нанга, холодное будущее, о котором не хотелось думать. Руосец смотрел ему вслед; Тео не знал, что в светлых глазах Леарзы в тот момент было какое-то странное выражение.

* * *

Люди провожали его взглядами, но никто не сказал ни слова. Руосец выглядел уставшим, одет был, словно какой-нибудь закованный, сам, завидев Тегаллиано, подошел к нему и спросил:

— Где господин Фальер? Что, еще спит?

Поскольку рассвело совсем недавно, Тегаллиано даже растерялся и не знал, что сказать. Заметив его замешательство, Леарза словно удивился:

— Как, и никаких приказов не было? Вы хоть знаете, что происходит? Нет? Да это же ваша прямая обязанность, господин Тегаллиано! Отчего вы все свое свободное время проводите здесь, когда в кварталах бездушных неспокойно? Вы бы хоть своих людей спросили…

И так, введя Тегаллиано в полнейшее замешательство, руосец невозмутимо поднялся в библиотеку. Фальер в действительности еще спал беспокойным, тяжелым сном, с трудом задремав только под утро, и Леарза в самом деле прекрасно об этом знал, потому свободно уселся прямо на столе и закурил свою электронную сигарету, пуская тонкие завитки дыма к потолку.

Наследника будить никто не решился, и у Леарзы было достаточно времени. Наконец, впрочем, дверь открылась, и невыспавшийся, с помятым лицом Фальер шагнул в библиотеку. Увидев Леарзу, он резко остановился: никто не предупредил его о возвращении руосца.

— Наконец и вы, — спокойно сказал тот. — Я замучился ждать, когда вы проснетесь. Видимо, мой Дар еще далек от совершенства; я был уверен, что, когда вернусь, вы уже отдадите все необходимые распоряжения, Фальер. Вы, кажется, сочли это излишним?

— Что именно? — осторожно уточнил Наследник, которому в эти моменты ничего так не хотелось, как того, чтобы проклятый руосец провалился сквозь землю. Положение у него было щекотливое: он понимал, что придется очень изворачиваться, чтобы не открыть, что он не видит ничего из того, о чем ему намекает Леарза.